Учуяв попутный кулинарный ветер, Ингрид и Роберто последовали за ней.

Женевьева разогрела духовку, быстро перемешала 140 г масла с четырьмя яйцами, семиграммовым пакетиком дрожжей, 128 г сахара, 133 г муки и дала кошкам вылизать остаток теста. Она стояла на табуретке в поисках изюма в буфете, как вдруг шум машины привлек ее к окну.

Это был Базиль.

Она поспешно сунула в духовку кекс без изюма, ну и ладно, и выбежала на крыльцо, когда Базиль выключал мотор. После глупой и необъяснимой секунды колебания они обменялись поцелуями. Как обычно. Как раньше, поправилась Женевьева.

Кожа под глазами Базиля была тонкая, серая, припухшая.

– Я трусливо дождался, пока Шарли выйдет на работу, – сказал он. – Мне не хотелось с ней видеться… так скоро.

Женевьева кивнула. Она хотела взять его за руку, чтобы утешить, но пальцы у нее были в муке и остатках теста. Она вытерла руки. Базиль между тем уже отошел.

– Я пришел забрать вещи, – продолжал он. – Кое-какую одежду, бритву…

Он хотел было зайти в гостиную. Женевьева его удержала.

– Там мелкие.

Она подумала, что ему вряд ли хочется кого-нибудь видеть. Он прошел через коридор. Она открыла шкаф с дисками и видеокассетами – многие принадлежали ему, – но он на них даже не взглянул. Наверху он нашел ремень и две пижамы и взял их не задерживаясь.

Когда они спустились обратно, Женевьеву испугало его лицо.

– Как ты?

– Нормально.

– Тебе есть в чем все это унести?

– Э-э… Совсем забыл. Извини. А я ведь приготовил сумку.

Женевьева пошла в кладовку за пакетами из «Гиперпромо». Когда она вернулась, он стоял, опустив руки, посреди коридора и смотрел на свои ботинки.

– Держи, – сказала она.

Базиль уставился на пластиковые пакеты, как будто спрашивая себя, за каким чертом они нужны.

– Спасибо, – ответил он после долгого молчания и кое-как, вперемешку засунул в них свои вещи.