– То есть, вы появились на свет… когда она была… где-нибудь уже в фамильном склепе в ожидании погребения?

– Вы весьма проницательны, – кивнул Экспиравит. – Я прекрасно помню момент, когда впервые сделал вдох. И ужас в глазах смотрящих. Как говорила Софи, я был похож чёрти на что до первого рассвета – с косматой спиной и чёрными лапищами. Не будь мой отец, лорд Тревор Эльсинг, графом и любителем диковинок, горел бы я в тот же день на костре. Как в легендах, я три ночи до рождения провёл в охладевшей утробе, и я не удивлюсь, если над склепом ходили волки. То была весьма голодная для них зима, и они выходили ближе к имениям, не боясь людских построек, и бродили по кладбищам. А вы же знаете, что значит, если над незарытым мертвецом прошёл волк?

– Что он превращается в стригоя? Боже! Хватит! – воскликнула Валь и замотала головой. – Стригои хоть и вампиры, но они же животные, а вы-то нет!

– Ну вот. Загадка природы.

– А они ещё боятся серебра, а вы…

– А я боюсь только прогрессивного налогообложения, как в Астегаре.

Валь хотела взвыть от недоумения и бессилия, но вместо этого расхохоталась и откинулась назад на спинку скамьи. Она знала, что убить можно любого. Знала, что всё равно придётся хотя бы попробовать. У неё будет лишь одна попытка. Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Кажется, Экспиравит желал того же – забыть об Эдорте, об остатках флота короля, о делах своей кампании за морем и обо всём, что отвлекало от волнующих надежд на будущее. Он принялся расспрашивать Вальпургу об истории города, а затем, указав на скворечник на ближайшем платане, спросил:

– Я постоянно вижу здесь эти мелкие домики. Для кого они?

Валь насмешливо фыркнула и пояснила:

– Для птичек, конечно. Зимой мы их подкармливаем…

– Надо же, как это мило.

– …чтобы по весне голодным змеям было, что есть.

Экспиравит прыснул и уткнулся лбом в свою ладонь, не в силах сдержать смех. И хохот их, будто у двух гимназистов, оглашал набережную не один час. Под синью ночи, под чарующей луной, под россыпью звёзд.

Без Валенсо в донжоне было так просторно и благодатно, что Валь наслаждалась каждой стеной, каждой картиной и каждым цветком на подоконнике. Будто солнце наконец осветило глухие коридоры. Она могла просто получить удовольствие от того, что вышла с книгой в гостиную на первом этаже и устроилась рядом с двумя комплектами рыцарской брони. Когда она решила так сделать, то наслаждение её длилось около десятка минут, пока не было варварски прервано.

– Мисс чародейка, вам срочное послание из дома Ориванз, – сообщил ей адъютант Бормер. Личный слуга графа при свете дня занимался обычными поручениями.