Это мама? Она так… красива! Это она — мой ангел? и пришла, дабы забрать меня туда? на небеса? Почему она не движется ко мне. Рядом с ней стоит барон Лузвельт. Странно. А он что здесь делает? Или… я не умер. Он на трибуне, а рядом… нет — не мама, а… та девушка. Лисан Лузвельт. Поразительно красивая девушка. Как и в тот раз, я понял это сразу! Боже… но почему… А ведь, славно было бы познакомиться с ней… Почему только сейчас я об этом задумываюсь? Интересно, сможет ли она… полюбить меня…

Хотя… Как же она меня полюбит, если я сейчас тут, на земле, готов к последнему мгновению? Или… мне все же стоит жить?

Отец, Зендей. Они тут, бегут зачем-то вниз по ступеням трибун. Ну уж нет… Хватит с меня! Я и сам справлюсь!

«Сдаются только те, кому на том свете страдать от боли надобно. Ведь жизнь одна, и надо до её последнего чёрного заката биться за себя и свой мир. Ведь толку тогда и нет в стремлении, если ты от стремления отрекаешься в конце пути. И будьте всегда честны перед самими собой…» — вновь слова Медбера Эверарда.

Да, дядюшка, я помню. Сейчас я помню. И встаю снова на ноги!

Адияль прокатился по земле, но как только Геральт Серв пронесся над ним, уже готовясь вонзить меч, Адияль резким кувырком с ошеломляющей скоростью и дерзостью ушёл от противника. Сделал рывок, прыжок и подобно колесу покатился к оружию. Подобрав его, он приподнялся и, уклонившись от скользнувшего близ его щеки клинка Серва, ввернул свой меч в бедренную часть ноги противника. Тот заорал и пал, будучи неспособным продолжать бой.