XI.
XI.— И теперь мы тут. Я объяснил всё отцу и сказал, что тебе некуда податься, поэтому и ты сейчас находишься здесь, а мы через несколько часов уезжаем на фронт, — договорил Адияль, но последние слова дались ему тяжело.
— Я тоже пойду, Адияль. С тобой вместе пойду, — вдруг произнёс Артур. В его голосе теперь звучал стальной стержень, что удивило и его самого, и изумленного ещё и сутью фразы Адияля.
Но через время лица обоих упростились и они друг другу улыбнулись, пожали руки.
Тем временем положение войск заметно окрепло внезапным поднятием боевого духа в связи с появлением на фронте самого князя Лерилина Гефеста Гербинского. Он снизошел на курган с белого мустанга, обличенного в ярко-красное одеяние. Сам он выглядел грациозно, уверенно, воодушевленно. Рядом с ним прибыла свита из десяти прекрасно оснащенных рыцарей. Было видно, что солдаты благоговели перед этим человеком, не побоявшимся ни смерти, ни позора поражения, самолично пришедшего на фронт. Он тут же собрал всё командование, досконально изучил карты, положение войск, взвесил предполагаемые силы Дэргана с возможным потенциалом совместной коалиции Лерилина и Невервилля и скомандовал о перестройке армии. Суть его идеи заключалась в том, чтобы пропустить Дэрган как можно глубже на территории Лерилина. В этом ключе становилось возможным разгромить Дэрган у холмов на более северной части страны, что решило бы проблему позиционного превосходства противника. Иными словами, Лерилин даст бой у границ, но следом же отступит к северу. Там уже с высоких позиций батальоны без проблем уничтожат войско недруга. Единственная трудность состояла в вероятности вторжения и игъварских частей, что подтвердили сразу несколько генералов. Однако в случае подобного сценария событий Зельман Златогривый примет ответные меры.
Одновременно с этим в доме барона Назара Лузвельта, богатейшего и влиятельнейшего поставщика оружия и доспехов, царствовала угнетающая обстановка. Старший сын барона Мендель выказал желание отправиться на фронт. И эта фраза повергла в шок всё семейство: и Лисан, которая после увиденного на турнире всё не могла оправиться и ходила, словно в воду окунутая, и остальные двое сыновей Назара Лузвельта, для которых война — это что-то чуждое, грязное, недостойное, дикое, которых интересуют только богатство и сплетни, а сам отец семейства чуть не слег от удара из-за услышанного. Однако Мендель Лузвельт, наперекор всем просьбам и мольбам родных, стойко стоял на том, чтобы бок о бок с другими молодцами защищать свою страну. Дело дошло вплоть до того, что барон пригрозил сыну лишением наследства. Этот аргумент уже смог подкосить юношескую уверенность в своей позиции. Но спустя время, он заявил на весь дом, дабы услышали все: