В бою не участвовали лишь Вэйрад, так как обязан был выполнять функцию командующего, и Адияль, которого к сражению не допустили. Причиной тому, по словам командующего полком, являлось то, что он уже довольно жизнью зазря рисковал.

Однако и необходимости в этом не было: сражение подходило к концу. Фирдес Отсенберд доложил:

— Враг повержен, остатки бегут, а наши ликуют, Вэйрад! — счастливым тоном продекларировал он. — Мы всё же смогли!

— Война не окончена, это лишь маленькая победа, — сухо отметил Леонель.

— Не будь таким уж суровым, мы проделали непростую работу для того, чтобы одержать верх хотя бы в этом маленьком бою. Это уже повод для радости, Вэйрад. — Отсенберд явно переживал за настроение товарища. На протяжении нескольких месяцев генерал Леонель мало улыбался, часто плакал и нередко кричал в голос, когда его никто не видит. Правда, Фирдес замечал столь неоднозначные повадки товарища. А что ещё важнее — слышал. Это вопль безвыходности, подобный тому, который вырывается у зверя, которого загнали в угол. Так и было. Отсенберд прекрасно понимал, что Вэйрад Леонель — великий воин и стратег, один из тех, кто несёт на своих плечах веру в победу и одаряет ею других. Но и он не вынослив до такой степени, чтобы снести весь груз ответственности, который возложен на него. Семья — слабое звено его сознания и тела. Дети — его душа и сила. И каждый раз, когда они вытворяют глупости и попадают в опасные ситуации, он слабеет, ведь чувствует, что не в силах оберегать их. Служба — его балласт, ведущий ко дну. И Фирдес это понимал. Но долг перед домом, людьми, которые верят в него, которые нуждаются в защите, значительнее его стойкости. В глазах товарища Вэйрад окован цепями, каждая из которых тянет его в разные стороны, и он терпит эту боль, потому что уйти все равно уже был не способен. Природа этого человека пропитана идеалами высшей цели и благородства. Его природа — быть заложником долга воина и долга отца.

— Я устал, Фирдес, я хочу видеть его перед собой, чтобы он вновь не оказался в том месте и в такое время, когда я не смогу его спасти, — ответил Вэйрад.

— Парень-то растёт, он уже не ребёнок. Отпусти ты его уже по течению жизни. Он готов, я же вижу, — предложил Отсенберд. — Да и старшего ты куда раньше этого отправил в свободный полет. И ничего, мечом машет не хуже меня.

— Не говори глупостей. Зендей ни разу не бывал в свободном полете. Я контролирую каждый его шаг. И он прекрасно знает, что он не самостоятелен, — объяснил генерал Леонель. — А Адияль — такой сорванец, что и семи глаз не хватит, чтобы уследить за ним.