— Эй! Воды сюда, срочно! И тёплую одежду, немедленно! — приказал Златогривый, положив руку на плечо старика, тем самым безмолвно говоря: Мы вас не бросим.

Златогривый долго беседовал и с этим стариком, и с более молодыми беженцами, разглядывал малышей, которые обнимали свои игрушки, во сне роняя слезу на них, помогал женщинам с некоторыми приспособлениями по типу бинтов, марлей, лечебных трав, одежды, какая была в распоряжении, одеялами и прочим.

Ближе к утру Зельман Златогривый созвал Высший Гвардейский Состав — а точнее, то, что от него осталось — это был ныне назначенный вторым лицом в командовании армией Норберт Изельгаам, это были и новые лица Состава генералы братья Дуппер, и полководец Дориан Нильфад, вновь призванный на службу. Все эти члены, а это была лишь крохотная часть обновленного военного комитета, смогли прибыть в кротчайшие сроки. Зельман Златогривый сообщил о том, что ныне Невервилль обязан принимать беженцев из княжества Ибиз и снабжать их всем самым необходимым по мере возможности, также он добавил положение о чрезвычайной важности созыва дипломатов для переговоров с Игъваром на почве их незаконного и вероломного вторжения на земли нейтрального государства, что фактически является нарушением всех норм и пактов, которые до сего момента служили фундаментом для разумного диалога. В дополнение ко всему Златогривый потребовал сгущения военных частей именно в границах с Ибиз, так как, по предвидению короля, работа переговорщиков не сможет в полной мере аннулировать случившуюся катастрофу с одним из самых миролюбивых государств континента. Был вероятен военный конфликт.

— И я также надеюсь на ваше понимание в вопросе касательно новых вызовов в плане военного сопротивления. И мы обязаны вступить в конфронтацию с силами южан. Вернуть целостность и свободу княжеству Ибиз — наш прямой долг, соответствующий идеологии, сподвигнувшей нас на войну. И пусть этот бой, как и первый, будет за нами! — в довершение речи произнёс Зельман. Господа встали, сделали поклон и удалились исполнять приказы Его Высочества.

Не ложась в постель уже порядка двух суток, король и на это утро не спешил дремать. Он ещё раз прошёлся по тем палаткам, где располагались беженцы. Он осторожно приоткрыл ширму той, где слышны были какие-то звуки. Молодая женщина сидела прямо возле костерка, расположенного в специальном отверстии в середине шатра. Она качала малыша, укутанного в многочисленные тряпки и обрывки одежды для сохранения тепла в условиях суровой зимней реальности Невервилля, и пела ему, видимо, народные колыбельные народа Ибиз. Златогривый пустил слезу. Он искренне не понимал, как возможно лишить кого-то живого дома. Надежды. Он знал о политике очень многое и многие же применял сам, но правда войны теперь была ему чужда. Ужас, который несёт за собой любой военный конфликт, ныне шёл вразрез с нравственными устоями короля. Затем он зашагал, шурша по снегу, к собственному кабинету, который представлял собой обыкновенную землянку, где лёг на голую кровать. Все простыни, одеяла, покрывала, подушки он велел унести беженцам. Лёжа на кровати он размышлял над тем, что на самом деле есть война и что есть мир. Не придя к конкретному выводу, он уснул.