– Согласна ли ты, Эрика, дочь Аргейла Ледяное Сердце, стать супругой и опорой ярлу Андреасу, служить ему, как и подобает подданной?

Нервно кашлянув от навязанной формулировки, я иронично взглянула на стоящего рядом мужчину. Но язвить не стала, хотела, чтобы это скорее закончилось.

– Согласна, – произнесла, чуть прикрыв глаза, и ощутила, как знак кровавой клятвы теплеет.

Почти все условия выполнены. Оставалось возлечь с мужем на брачное ложе, и во всём слушаться его. Если церемония завершится…

– Согласен, – прогрохотал голос ярла, и я вновь распахнула глаза.

Служитель вынул из очага клеймо. Андреас крепко перехватил мою ладонь, подставляя её под раскалённый до красна металл. От кожи с шипением поднялся пар. Пространство комнаты пронзил крик боли… Андреаса. Священник выронил из рук клеймо и то разбилось на сотни замороженных осколков. Ярл рухнул на колени, пытаясь вырвать ладонь из моей хватки. Но я сжала пальцы сильнее, и нам под ноги посыпались алые льдинки. Прижимая к груди кровоточащую культю, Андреас начал отползать от меня назад. В зелёных глазах больше не было злобы и высокомерия, только ужас. Люди опомнились, повскакивали со своих мест, пряча лица от поднявшегося ветра. Снег закружил в воздухе замораживающий хоровод. Венок в моих волосах завял. Ткань платья заледенела. По полу от моих ног побежали белоснежные узоры, обращая тленом выстеленный путём к алтарю холст.

– Но клятва! – прокричал ярл.

– Я её выполнила. Дала согласие на брак. Я не обещала, что позволю завершить церемонию.

Больше не оборачиваясь к нему, я в окружении бушующей метели двинулась на выход. Люди с криками выбегали наружу, кто-то плакал, прячась под скамьями и прижимаясь к стенам. Но меня не интересовали их жизни. Я шла к свободе.

Снаружи моё явление вызвало такую же панику. Только очистившееся небо вновь заволакивали тучи. Гремел гром, вторя ярости стихии. Моей ярости. Не обращая внимания на несущихся прочь людей, я продолжала свой путь. Стужа во мне бушевала и пела. Ей дали свободу. Я слышала её голос, знакомилась с ней и больше не стремилась сдерживать. А сама будто отдалялась, живя дальше инстинктами.

Лошади у коновязи тоже рвались в панике, пытаясь сорвать узду. Стихия чуть успокоилась, следуя моему желанию. Я осторожно обошла животных. Те волновались, продолжали попытки вырваться. Но стоило коснуться лба одной из них, как она замерла. Стихия – часть природы, её не стоит бояться, если она не желает тебе навредить. Обойдя лошадь, я отвязала узду и запрыгнула в седло. Стремена были мне не по ноге, но это имело малое значение. Стоило уходить, пока воины города не опомнились.