– Замёрзнешь, – мягко заметил Стефан, мотнув головой, чтобы прогнать странное наваждение.

Вздрогнув от неожиданности, она провела ладонью по подолу, спешно пряча от его взгляда обнажённые ноги.

– Сегодня тепло. Будто весь холод ушёл. Наверное, чтобы поддержать Эрику, да? – она с надеждой посмотрела в его глаза.

Стефан пожал плечами. Сегодня действительно теплее обычного. Он сам лишь в рубашке и брюках. Только он никак не связывал это с Эрикой. Но предположение Милдрет ему понравилось, оно укрепляло надежду на счастливый исход.

– Если ей вообще нужна поддержка, – нарочито непринуждённо рассмеялся он, подойдя к девушке, и присел на край плаща. – Я думал, ты снова ревёшь.

– Не так уж и часто я плачу, – надула она пухлые губы, сильнее необходимого проводя гребнем по волосам, отчего те начали магнититься.

– Твой цвет начал пробиваться, – заметил он, выхватывая из её рук гребень.

– Я уже привыкла… к этому, – она неопределённо указала на свою голову.

– Волосы отрасли, ты больше не похожа на мальчишку, – придвинувшись, он сам пропустил сквозь гребень светлые пряди.

Милдрет так громко пыхтела, что даже не заметила его жеста.

– Я совсем страшная, да? – неожиданно спросила она.

– Ты красивая, – возразил он и, когда вдоволь насладился румянцем на щеках девушки, добавил: – Красивый мальчишка.

– Ах ты! – она так разозлилась, что хлопнула его ладонью по плечу.

А он громко рассмеялся, про себя радуясь, что она больше не дрожит от каждого прикосновения.

– Это у тебя шутки как у мальчишки.

– Что ты так разбушевалась? – он перехватил её ладонь и прижал её к своей груди.

Милдрет затихла, задышав тяжелее, но руку не отдёрнула. Кажется, сама удивлялась, что страх покинул её.

– Ну, знаешь, девушкам не нравится, когда их с мальчишками сравнивают, даже если они, правда, на мальчишек похожи, – снова надулась она. – У тебя вон волосы отросли, я же не сравниваю тебя с девчонкой.

– У Рикарда волосы длиннее, можно заплетать косички. Но, да, надо бы отпустить и бороду, – Стефан игриво приосанился и мазнул пальцами по колючему подбородку.

Он больше не держал ладонь Милдрет, но она её не убирала.