Ларс молчал. Грудь его часто-часто вздымалась. Рубашка стала липкой от пота.

— Ладно, — Раян потянулся за пробиркой, чтобы отмерить первый компонент антидота, — я тебя не виню. Альма и мне задурила голову. А ты и вовсе молодой, наивный. Она умела красиво врать о любви, сыпала пустыми обещаниями. Тебе тоже наверняка божилась, что была голодна, напугана, поэтому убила, но такого больше не повторится.

Злость на Ларса улеглась, магистр действительно жалел его. Сколько ему было, когда Альма завлекла его в свои сети? Двадцать, двадцать один? Сложно ли молодой, красивой, хитрой женщине обмануть студента, особенно когда на вид она искренна и невинна!

— Похоже, перегонный куб мне сегодня пригодится. Жаль, помощника нет, но уж как-нибудь, будить Лику не стану. Пусть спит, ей сегодня досталось. Альма ведь поведала тебе об очередном подвиге?

— Да, — с трудом разлепив пересохшие губы, подтвердил Ларс.

Его мутило. Чугунная голова клонилась к спинке, глаза отказывались открываться.

— И ты, наконец, прозрел, только Альма тебя отпускать не собиралась. Таковы условия игры, Ларс, невозможно чуточку заниматься некромагией, чуточку помогать стригессе. Утешься тем, что она изначально планировала тебя убить: от ненужных свидетелей всегда избавляются.

— Я одного только понять не могу, — убрав ненужные колбы, Раян вернулся к Ларсу, пощупал его пульс, — чем она объясняла связь со мной? Что, по мнению Альмы, мешало вам соединиться и жить долго и счастливо? Деньги? Ну, конечно, деньги! Подстроила бы несчастный случай, получила бы титул леди Энсис и солидное наследство. Ты ведь беден как церковная мышь, а Альма любила дорогие наряды.

Состояние Ромеля стремительно ухудшалось, поэтому магистр решил сначала прижечь рану, а потом уже заняться антидотом. Кто знает, может, он и вовсе не понадобится, не придется переводить ценные ингредиенты. Цинично, но Раян всегда смотрел на жизнь с практической стороны.

— Она… — Ларс заерзал на диване, будто тот обжигал драконьим пламенем. — Альма не хотела оскорблять вас отказом, вы ведь ее так любили.

— О да, она вдоволь попользовалась моей любовью! — Магистр отыскал скальпель и нагрел его над пламенем свечи. — Не только в колдовском или в денежном плане, но и в физическом. Сразу видно, кто ее отец! Мы ведь с ней часто кувыркались, как у Альмы и на тебя сил-то хватало!

— Мы… — Щеки Ромеля тронул легкий румянец. — Она всего однажды со мной переспала, незадолго до смерти. Так, целовала иногда, позволяла себя ласкать, когда я выполнять ее задания. Да вам, наверное, неприятно слушать, — спохватился он.