«Судя по всему, о Славке теперь можно не беспокоиться», — с усмешкой подумал Михаил. Рука сама потянулась к зеленовато-сизому стволу молодой осинки, притулившейся у изгиба тропы. Пальцы ощутили прохладную гладкость коры. Деревце дёрнулось и задрожало каждым своим резным листочком. Михаил удивлённо посмотрел на испуганное растение. Взгляд тут же зацепился за сиротливо торчащие сучки обломанных веток. Видно, его рука была далеко не первой из тех, что сами собой протянулись к тонкому деревцу, и, видно, не все из них ограничивались поглаживанием. «Не бойся, не трону», — шепнул Михаил и с грустью добавил: «Не то ты место выбрала, чтобы к солнцу тянуться. Не то…» Осинка согласно качнула остатками ветвей и уронила на грудь собеседника округлый чуть пожелтевший лист. «Благодарю!» — Михаил изобразил куртуазный поклон и, продев черешок подарка в петлицу, зашагал дальше.

На душе, несмотря ни на что, было легко и спокойно. Что подарило уверенность в том, что всё закончится хорошо? Приезд Ромадановского? Уж он-то быстро разберётся во всём происходящем в уезде. Признание судьи, что он проиграл пари и готов перечислить проигранную сумму на благотворительность? Михаил, конечно, настоял на том, чтобы согласно оговорённым условиям дождаться суда, но само признание Фёдора Николаевича было по меньшей мере приятно. Или, может, столь благодушно его настроил поздний разговор со Славкой?

Вчера, после слов Ромадановского о беспокойстве за Вячеслава, Михаил спешил домой на волне тревоги, которая едва не превратились в цунами отчаяния, когда обнаружилось, что Славки в усадьбе нет. И куда, когда и зачем он ушёл, никому не известно. Суета и осмотр окрестностей продолжались едва ли не до часу ночи, до тех пор, пока виновник переполоха не вернулся домой. Был он устал и пусть не доволен, но спокоен и в целом благополучен. Это подтверждал и его облик, хоть и не вполне застывший, но уже и не мельтешащий, скорее плавно-текучий. Михаил усмехнулся, подумав, что друг в этот момент поведением больше всего напоминает модницу, определившуюся с фасоном выбранного наряда, но ещё не вполне осознавшую, в каких оттенках он должен быть выполнен, с какой отделкой, и с какими аксессуарами она его будет носить.

Действительно, Вячеслав, видно, решил, что кардинально во внешности, к которой привыкли окружающие, ничего менять не будет, но и совсем без изменений не оставит, поскольку хранил о прототипе явно не самые добрые воспоминания. По этой причине, помимо того, что с лица мсьё Нуи сошло брюзгливо-высокомерное выражение, несколько изменился подбородок и чуть обогатилась шевелюра, у него продолжали меняться то нос, то разрез глаз, то форма ушей. Иногда результат получался вполне благородный, а иной раз скорее комический.