— Аксинья! — рык перешёл в вопль.

И без того бледная женщина ещё больше выцвела.

— Иду, Тихон. Иду, — равнодушно отозвалась она.

Ребячий плач стал многоголосым.

— Аксинья! Подь сюды, кому говорят! — продолжал взывать мужчина.

— Ушла она, — повторила женщина, наскоро попрощалась и, уходя, бросила: — Вы, барышня, у Гришки поспрошайте. Младшой у старосты. Я видала, она с ним балакала. Прощевайте.

После чего окончательно скрылась в доме. Аннушка кивком поблагодарила покачивающуюся на несмазанных петлях дверь и вернулась к экипажу.

Староста жил неподалёку. Дом у него был не в пример больше, а сам хозяин на порядок гостеприимнее. Он зазвал всех приехавших в просторную кухню, рассадил по устеленным домоткаными дорожками лавкам.

— Младшой мой? — переспрашивал он и кидал встревоженный взгляд на жену. — Натворил чего? Вы уж простите, не со зла он. Сейчас мать кликнет. По хозяйству он управляется.

Аннушка уверила хозяина, что никаких претензий к мальчику у них нет, напротив, помощь его нужна.

— Лиза пропала. Волнуюсь я, — с бледной улыбкой пояснила она.

Староста насупился, потёр подбородок. Буркнул себе под нос:

— Лизка — девчонка дельная, не то что брат еёный... Жалко, ежели что… Не вовремя-то как… Душегубца-то не споймали ещё…

Аннушка закусила нижнюю губу, пытаясь скрыть её подрагивание.

Появился чумазый Григорий, распространяющий вокруг себя густой дух хлева.

— Здоровьичка вам, Анна Ивановна, — вежливо поприветствовал он неожиданно нагрянувшую учительницу, затем обвёл несколько растерянным взглядом всю компанию, смутился и добавил: — … и вам… всем.

— Здравствуй, Гриша. Лиза пропала. Аксинья сказала, будто видела, что ты с ней разговаривал сегодня, — без промедления начала Аннушка. — Может, знаешь, куда она пойти могла?

— Пропала? — искренно удивился мальчишка. — Так она вроде домой собиралась…

Аннушка качнула головой:

— Нет её там. Архип уже всю округу оббегал. Может, вспомнишь, о чём вы говорили? Куда она свернуть могла? Тревожусь я что-то…