– И где он сейчас?

– В Партфоре. – Вивис поднялась, чтобы отправиться на собрание. – Это крупнейший госпиталь в городе и по совместительству научный центр. Там развернулись главные изыскания по поиску лекарства от химерной болезни. Но, кажется, как и у нас в академии, результатов у них – кот наплакал…

Спустя несколько часов, когда уже вечерело, Лу вышла во внутренний дворик, прихватив флягу с чаем и пакет с перекусом.

Она провела весь день, перебирая бумаги в кабинете зампредседателя. Начать она решила с обильно захламленного подоконника, отгороженного от остального кабинета распахнутыми крыльями химеры. Теперь от пыли свербело в носу, а от изучения материалов гудела голова. Девчонка уже позабыла, как это нелегко – читать; мало того, что она делала это медленно, так еще и некоторые документы были написаны почерком, весьма далеким от каллиграфического. К тому же, сосредоточиться в кабинете оказалось непросто: когда Вивис и Вальтер вернулись с совещания, они вовсю погрузились в работу, громко обсуждая гипотезы, совместно изучая документы и вслух зачитывая письма, а в гости к ним с завидной регулярностью наведывались другие члены ордена, чтобы обсудить направления работы или просто поболтать на досужие темы.

Что касается прогресса Лу, то он оставлял желать лучшего. За это время ящик пополнился лишь одной находкой – толстой папкой с обширным перечнем догадок, как в действительности могло звучать утерянное пророчество. Коль скоро Алексис убили химеры и у них были человеческие глаза, последние теории основывались на предположении, что пророчество как-то описывало глаза убийцы. Были там и другие версии, некоторые откровенно сумасшедшие.

И все же Лу с интересом их изучила. Вспомнив речь Вивис о том, что формулировка утерянного пророчества могла бы пролить свет на происхождение химер, девчонка почему-то не смогла выбросить ее из головы. Она представила, как пророчество вдруг отыщется, и все сразу встанет на свои места: ученые создадут способ одолеть химер, война закончится, Хартис вернется домой… Лу стеснялась взыгравшей в ней наивной веры в чудо, которая раньше была ей совсем не свойственна. С другой стороны, где еще уповать на чудо, как не в мире, что исполнен чудес?

Раздумывая об этом, она присела на скамейку возле статуи Оракула, раскрыла пакет и потянулась за сэндвичем, сделанным из хлебцев, нескольких ломтей копченого мяса и маринованных огурчиков, но тут боковым зрением уловила движение в кустах возле асимметричной арки. Вскоре оттуда вынырнула крупная собака рыжеватого окраса с серой спиной, длинными лапами, высокими ушами и встопорщенной шерстью. Нюхая воздух, она сосредоточенно потрусила по одной из вымощенных дорожек внутреннего дворика. В своем мире девчонка постаралась бы ретироваться: каурские бездомные собаки часто бывали злобными. Впрочем, в сообразительности и дружелюбии животных этого мира она успела убедиться, ухаживая за Бруно и играя с пандами на заднем дворе особняка.