– Я не сержусь. Только не ругайся больше с мамой. Она хорошая. Но она… не поймет. Про нас с тобой. Что я твоя рабыня.

– Лу, ты не…

– Нет. Я рабыня. И хочу ей быть. Ты – мой господин, ты – все для меня. Если прикажешь, я поеду с тобой в Юз. Потому что твое слово для меня – закон.

Осыпав поцелуями хрупкие ладони, Хартис одарил Лу взглядом столь пронзительным, что у девчонки екнуло в груди.

– Ты же понимаешь, что если с тобой что-нибудь случится, я сойду с ума?

– Это мои слова. Разве я сражаюсь с химерами? Вся моя работа здесь… Может, это лишь бестолковая трата времени, но так я занята хоть чем-то, ведь стоит мне остаться без дела, как я начинаю думать о тебе, о том, что каждый миг ты подвергаешь себя опасности…

– Я-то? Смешно слышать подобное от той, кто ввязалась в какую-то заварушку в Глиеринанде… У меня, по крайней мере, еще есть запасная жизнь.

Девчонка вздохнула, плюхнулась на пол рядом с ним и обняла руками колени. Хартис, совсем как Вивис недавно в фаэтоне, уронил голову ей на плечо. Помедлив, произнес:

– Можно спорить с мамой сколько угодно, но она во многом права. О том, что ты оказалась в самой гуще каких-то невероятных событий. И о том, что я эгоистичен с тобой. Да, так и есть – я бросил тебя, бросил в Аверсайде совсем одну, и до сих пор не могу себе это простить…

– Перестань. Даже когда я не верила в существование этого мира и считала, что ты его попросту выдумал, я не злилась. А тем более теперь, когда понимаю, какой сложный выбор перед тобой стоял. Но ты сделал правильный, думаю. Для электа стремиться защищать своих близких, свой народ, свою страну – разве это не естественно?

– Четыре года я торчал в Аверсайде и не вспоминал о своем долге. Умоляю, хоть ты не делай из меня какого-то благородного героя. Я мог бы с пафосом заявлять, что участием в этой войне пытаюсь искупить вину за свое отсутствие, но и это было бы неискренне. Правда куда более прозаична и неказиста. Где бы я ни был – выступал ли на Битве аватаров, занимался ли торговлей, общался ли с высокими чинами во дворце – на периферии моего сознания непременно маячили вопросы: кто я? почему я здесь? чего от меня ждут? И хотя я ненавижу эту сторону себя, но только на поле битвы я действительно понимаю, что делаю.

Немного помолчав, он поднял голову и повернулся к Лу с усталой улыбкой.

– А знаешь, что самое паршивое? Меньше всего я понимаю, что делать, когда речь идет о тебе. С самого первого дня и поныне я понятия не имею, как мне поступать, что говорить, как себя вести. Еще в Кауре немало бессонных ночей я провел, ломая над этим голову. Говорят, призвание шаотов – театр, и, наверное, поэтому я решил, что справлюсь с таким количеством ролей: желал быть для тебя одновременно и хозяином, и другом, и начальником, и учителем, и возлюбленным… Но теперь думаю: хоть в чем-то из этого я преуспел? Не уверен. Вот и сейчас… Забрать тебя в Юз… Видит Гармония, я желаю этого, но я и правда не смогу позаботиться о тебе должным образом. И у меня нет никакой уверенности, что там ты будешь в большей безопасности, чем здесь. В очередной раз я хочу сделать все правильно, но знаю, что только все испорчу…