— Мутная история! В доме родителей Эли был обыск, когда Элю заподозрили в воровстве некой ценной вещички у Инара Цульфа. Уж как Эля попала в жилище самого Цульфа, додумывать ничего не стану. Нашли, но не то, что искали. Несколько золотых и весьма увесистых вещиц! Инар честный человек, потому и сказал, что найденное к нему отношения не имеет. Эля сказала, что это плата её мужа. Его вклад в будущее детей. Элю выпустили как не виновную в краже. Инар даже выплатил ей компенсацию за ущерб, причинённый её репутации, словно она у неё была! Золото, отщипнутое у своего бывшего муженька, Эля сообразила быстренько и вовремя запрятать у меня. Конечно, Инар ничего и никому не разболтал. Но до Чапоса дошли какие-то слухи, что Элю трепали в уголовном Департаменте. Он тоже перерыл дом её родителей, но ничего не нашёл. Элю он уже не тронул, просто перестал ей давать средства на содержание близнецов. Эля потом взяла у меня своё добро и где-то перепрятала.

— Чего же ты и помогла ей, если так её не любишь?

— Не могла же я, какая там ни будь Эля, встать на сторону мрази Чапоса? Да и я своё взяла, что мне и причиталось. Не за пустые же слова благодарности со стороны этой воровки я впуталась во всю эту историю? Видишь ли, в чём дело, Нэюшка… Не люблю пачкать добрую репутацию других людей, но, если таковой у них нет? Чапос заразил Элю своим духовным недугом. Жадностью и беспринципностью. Мужчина, когда входит в биополевые структуры женщины, а это неизбежно происходит во время полового соития, передаёт ей часть своего информационного багажа. Как плохого, так и хорошего. И не смейся. Так всё и обстоит в реальности. Будь щедрой, но с теми, кто действительно нуждается. Прошу тебя, не дружи ты с ней!

— Тем не менее, Инар Цульф влюбился в Элю, — сказала я.

— Кто? Инар влюбился? Не смеши. Он на такое не способен. А Эля действительно его обокрала, но вовремя сумела спрятать ценную штучку, — тут Ифиса сунула к моему лицу свою холёную руку. На безымянном пальце красовалось кольцо с крупной и чистейшей каменной «слезой Матери Воды». — Камень из наследственной шкатулки матери Ал-Физа. А Инару Ал-Физ отдал когда-то за некую немалую услугу. Я забрала его у Эли как плату за сохранность её мерзких, и всегда только мерзких, тайн. Недостойна ни она, ни этот слизень Цульф владеть таким камнем. Они и цены-то ему не знают! А я отдала моему личному мастеру, и он сделал мне перстень. Разве не достойна я таких украшений?

Я подумала о том, что с таким-то сокровищем, не я ей, а она должна была бы помогать бедствующим друзьям. Впрочем, сама я никогда не причисляла себя к бедствующим. Но почему-то почувствовала себя задетой. К сожалению, я не знала никого лично, кто бы бедствовал по-настоящему, хотя и понимала, таких вокруг очень много. — Ни у моей бабушки, ни у мамы таких больших «слёз Матери Воды» не было, — сказала я, восхищаясь роскошным изделием, но вовсе не завидуя. — Мой дедушка Ниадор ради спасения людей той общины, где родилась бабушка и где в юности являлась жрицей Матерью Воды, отдал все свои наследственные сокровища тем, кто и был властен над жизнью и свободой несчастных и гонимых приверженцев прежней веры. Он спас их…