Войдя во двор, тот самый, где я приземлилась недавно, я увидела на том же месте машину Рудольфа. Но его я не видела через зеркальные золотые стёкла. Испугавшись чего-то, я вдруг обняла Реги-Мона и прижалась к нему лицом. Реги-Мон ошалело замер. Лицо его стало счастливым и от этого ещё более жалким для меня. Я оделась как мальчик, в узких штанах и широкой рубашке, и Реги-Мон обнял меня за бёдра. В его руках я уловила напряжение, и ласка его не ощущалась как неприятная. Он всё же был искусник по части женщин, умел нежно и чувствительно прикасаться. Он гладил мою спину, но я отвела его руки, чтобы не обольщать несбыточным будущим.

— Пошли в «Дом сладкоежек», на самый дорогой верхний этаж, — сказала я, — угощаю напоследок. Ведь завтра я отсюда уезжаю.

— Я не ем сладкое. Объелся в молодости, — ответил он, — я сам угощу тебя в «Ночной лиане». Там бывают вкуснейшие океанические деликатесы.

Мне было всё равно, куда идти. А что видел и думал тот, следящий за мною из своего зазеркалья, я не знаю. В «Ночной Лиане» он тоже появился. Сел невдалеке и следил за мною, нисколько не веря в мои чувства к другому, кто не он сам. С безразличием отворачивался, едва я стреляла в него глазами. Уяснив для себя нечто, он наскоро поел и ушёл. Мне стало неуютно и печально, едва он покинул «Ночную Лиану». Помещение было по-утреннему полупустым, не совсем прибранным после ночи. Я сразу же утратила вкус к морским деликатесам. Да и не понравились они мне. А Реги-Мон радостно поедал дорогую еду, не желая её оставлять кому-то ещё. В промежутках между поглощением еды он не переставал ярко мерцать глазами уже в сторону других заходящих сюда молодых женщин, коих он ухватывал среди зарослей, если они того стоили. Мне стало даже не обидно, — кто он мне? — а скучно нестерпимо.

— Хотела бы я знать, что за сущность сотворила тебя вот таким? — спросила я вдруг.

— Уверен, что она является женщиной, — отозвался он весело. — Поэтому она оказалась столь щедра на мою красоту и на мой любовный темперамент. Всё прочее я сотворил над собою сам. Или другие постарались. Её мне обвинить не в чем. Она же не несёт ответственность за всех, кто меня тут окружает. Ведь сам мир, какой он и есть, сотворён отнюдь не нашими создателями. Их и самих кто-то создал. А лично ей я благодарен. Она дала мне испытать максимум из возможных блаженств и радостей жизни. Ответную, всегда только ответную любовь милых женщин.

— Ну, а кем же сотворён прочий мир? И почему ты так уверен в собственной неотразимости?

— Отвечаю сразу на второй вопрос. Другие женщины давали и дают мне такую вот уверенность. А на первый вопрос ответа я не знаю. Но, похоже, судя по жестокости и очень сложной, не поддающейся целостному, а не частному, научному изучению, запутанной структуре мира, то было Существо мужское и весьма суровое. Не стану говорить, что оно недоброе, поскольку высший смысл мира мне недоступен. Может, всё и к всеобщему Вселенскому благу. А, может, мы только расходный материал, промежуточное звено для чего-то более важного.