— На что же вы жили после изгнания из своих уже домов и владений? — полюбопытствовала Ифиса, — если сокровищ давно уже не было?

— Таких необычных и крупных камней не было, а мелочи-то всякой драгоценной много осталось. Одну-две штучки продадим, долго потом живём на вырученные средства. Но всегда просто, — вздохнула я. — С тех пор я не люблю драгоценности. Мамины и бабушкины не разыщешь, а других мне не надо.

— Недоступно, потому и не надо, — усмехнулась Ифиса. — Чего же муж тебя не баловал?

— Мне без надобности было, сказано же тебе! — разозлилась я.

— Так не бывает. Не думала я, что твой старче будет настолько жадным и чёрствым. Ничего тебе не оставил на жизнь, это как? Выкинул вместе с престарелой бабушкой как двух ненужных, ручных и маленьких кошечек вон из своего роскошного дворца! А если они не приспособлены к дикой охоте, тогда как? Хорошо, что я тебе попалась так кстати. Нэюшка, я не ради благодарности тебя спасала, а ради любви к тебе. Я о твоём теперешнем везении знать тогда не могла.

— Он умер, а не выкинул, потому я и вернулась…

— Неправда! Его видели уже после того, как он «умер»! А теперь ты, как и Эля, отщепенка! С такой-то красотой и талантами! Хорошо ещё, что у тебя нет детей, и ты не опустилась до воровства как Эля.

— У тебя тоже нет детей и нет мужа. А ты носишь на себе ворованную «Слезу Матери Воды», — не выдержала я. — Чем же ты от Эли в таком случае отличаешься? — я была удручена такими вот подругами. Да других-то не имелось.

— В нашем мире одни небезупречные люди помогают выжить другим небезупречным людям, поскольку выжить в одиночестве возможно лишь зверю. Да и у тех есть стаи и прочие звериные содружества время от времени. Этот камень розовой воды когда-то был подарен мне. Да ушла я от Ал-Физа без всего, не веря в то, что навсегда. А он потом и отдал этот камень Инару как плату. Так что я своё вернула! — добавила она с вызовом. — А Элю не советую тебе приближать. Тот, кто ущербен в своём поведении, ущербен и головой.

Я решила, что Ифиса ревнует Элю ко мне. Узнав, что я пренебрегла её советом, она сильно обиделась на меня. Но я не могла взять Ифису с собою. Что бы она стала там делать? Она никогда и никому не служила, не умела ни шить, ни вышивать, ни изобретать, ни рисовать новых фасонов одежды. Она не была способна к любой работе, как способна была к тому Эля — бездарность полная в смысле творческом. Эля не гнушалась никаким трудом, вплоть до уборки помещений, потребуйся от неё такая работа. В усадьбе Чапоса она освоила немало трудовых навыков. Да и не собиралась утончённая Ифиса — писательница и вольная пташка покидать бескрайние раздолья столицы. Она жила только ради себя и так, как того хотела.