— А вот ты не жесток и не суров. Не очень и умён, хотя и талантлив. Или ты не мужчина?

— Если тебе интересно, так проверь это сама. Я не стану препятствовать твоему исследовательскому азарту.

— Нужен ты мне! — я встала. Реги-Мон, поняв, что как-то неправильно себя ведёт, выглядел растерянным. Я ушла, а он остался. Едва я покинула заведение, претендующее на предельный шик, да ничем меня не поразившее, кроме цен, я тут же и думать забыла о Реги-Моне. Какое-то время я озиралась в глупой надежде вновь увидеть Рудольфа. Будто он где-то стоял и ожидал меня. Никого так и не увидев, я вернулась домой к сборам на выход из неласковой столицы в какую-то совсем другую, уже бегущую мне навстречу, загадочную реальность.

Стремительная смена декораций

На следующее утро я уже бегала радостная по террасе вокруг будущего Дома Моды в то время, как рабочий выгружал коробки с моими безделушками и одеждой. В то же самое время Эля толклась где-то в угрюмой по виду, многоэтажной Администрации для устроения кучи неотложных дел. Едва войдя сюда, Эля оказалась уже необходимой. Она вернулась, спустя длительное время, бледная и выжатая от напряжённого общения с толпой неприветливых бюрократов. — Ужас, ужас, Нэя! Сколько же хлопот нам предстоит для обустройства! И все здешние служащие такие важные, придирчивые и недобрые. Ведут себя так, будто я уже успела их дочиста обокрасть! Хорошо, что один человек взял все наши бумаги для оформления сразу и не заставил носиться несколько суток по бесчисленным лабиринтам их огромной Администрации.

— Твой покровитель? Он тебе помог?

— Кто бы это мог быть? — отозвалась она без всякого удивления.

— Тот, кто даже не прочь пойти с тобою в Храм Надмирного Света, да ценит твою свободу. Инар Цульф.

— Разве такой человек хоть где существует? Инар Цульф всего лишь высоко значимый чиновник, перед которым я буду обязана некоторым отчётом. Поскольку наш проект включён в общую систему города. Ты ведь к нему ходить не будешь, заискивать ни перед кем не будешь, в очередях потеть тоже не будешь. Я никому, кроме тебя, не нужна. И никому, к счастью, ничем не обязана, — она легла на высокие мягкие короба с тканями и сразу уснула от усталости.

Свежая и ничуть не уставшая, я предвкушала, что теперь я буду носить здесь все те платья, что нашила, сидя в цветочных плантациях. Это будет и своеобразный показ местным жительницам, — если им понравится, я и им сошью. После того как наберу положенный штат швей и обслуги. Я была словно в полёте, не чуяла ног, тверди под ними, неужели это происходит со мной? И этот розовеющий зеркальный многогранник — моя обитель творчества, территория моей власти, моей реализации? Что за удивительная красота окружала меня! Цветники, украшенные пёстрыми камнями, мшистыми скалами, затейливыми конструкциями для вьющихся и ползающих растений, запрятанные в гуще тенистых зарослей маленькие бассейны с бьющей в них водой, в которой плавали живые надводные цветы. Кое-где таились у берегов в травах декоративные скульптуры земноводных, выполненные с искусным реализмом и в то же время с авторской фантазией. Художникам тут было раздолье.