Больше всех, разумеется, получил от меня денег Реги-Мон, самый бедный из моих друзей. К тому же он нёс на себе отсвет моего Нэиля, их совместной юности. Отсвет моей детской и не очень детской любви той же юности. Я подозревала, что он пьёт втайне. Жалела его, талантливого, но неудачливого. Может быть, это была ему и месть свыше за тех девушек его юности, которых он своей несдержанностью и страхом ответственности потом обрёк на участь падших. Вокруг него и сейчас роились женщины. Он обладал тем редким магнитом в себе, который даётся как дар далеко не всем, и не всегда он связан с красотой внешней. А у него была и поразительная внешность к тому же. Хотя и обшарпанная, хотя и несколько покалеченная красота его впечатляла до сих пор. Он привлекал своей статью, блеском глаз, и даже шрамом, и даже сединой. Но на меня его магнит давно не действовал. И он всё понимал. Он был и тонок в своём восприятии других людей, особенно женщин.

— Как повеселились? — спросила я его не без ехидства, сразу после того вечера своего несостоявшегося триумфа. Когда сама уехала у всех на глазах в роскошной «повозке счастья», осиянная звёздной пыльцой.

— Не знаю, — отозвался он безразлично, — я сразу ушёл спать, как только ты отбыла прочь. Чего я там не видел в «домах яств», кроме чада и распутства. А уж как они повеселились, то отдельная песня. Вначале они сдуру ломанулись в «Ночную Лиану». Облепили эту сладкую и сверкающую в ночи конструкцию как жужжащие мухи, ожидали нас с тобой. Те, кто не видели того момента, как ты всех покинула. Не помню даже, кто выдвинул безумную затею вломиться туда. Видимо, мечтали разорить тебя, чтобы было неповадно выскакивать впереди них. Решили пропить все твои заработанные деньги. Ещё рассуждали, можно или нет расплачиваться чеком, который ты получила. Примеривались уже к нескольким бутылочкам «Матери Воды». Мне девушка одна потом рассказала. А уж там, поняв, что к чему, все разбрелись кто куда. Туда, куда позволял собственный карман. Ругали нас с тобой по-чёрному. Только кому дело до их оскорблённых чувств дармоедов? А мне не привыкать к человеческой низости.

— Зачем же ты позвал их за мой счёт? — возмутилась я его непоследовательностью.

— Да я сам хотел заплатить. Я знал, что у тебя нет средств. Хотел поразить тебя.

Я почувствовала, что он лжёт. Не знаю, был ли он лжецом в своей молодости. Был, конечно, но меня он разочаровал окончательно. И не мог он подложить мне деньги по своему благородству, поскольку оно отсутствовало, а вот вытащить вполне мог и последнее.