— Да ты меня раздавишь, как лягушку! — вскрикнула я, забеспокоившись о платье. Вдруг тончайшая ткань порвётся, зацепившись за шершавые наросты на стволе дерева?

— Приходи в полночь к «Зеркальному Лабиринту», — сказал он повелительно, словно отказа не могло и быть.

— В полночь? Общественный транспорт в такое время не работает. А идти лесом, чтобы меня укусил какой-нибудь зверь? А то и напал бы какой-нибудь насильник?

— Здесь нет ни страшных зверей, ни насильников, — ответил он. — Не забывай, где именно тебе довелось поселиться. Даже ночью тут царят безопасность и тишина.

— Всё здесь есть, и тишина бывает лишь на полях погребений, и безопасность мерещится лишь тебе, поскольку ты сильный…

— Так я буду ждать возле Главной Аллеи, рядом с твоим хрустальным теремком. Тебе там уютно?

Я не поняла слова «теремком», — Зачем? — мне чего-то не хватало, чтобы положительно ответить на его предложение.

— Вопрос неправильный. Ты знаешь ответ. Я буду ждать тебя в машине. На дороге. Там, где лесная тропинка ведёт в сторону твоего кукольного театра, — он чеканил фразы раздельно, будто я была слабоумной и слова понимаю через раз, — Но учти, целую ночь я дежурить не буду. У меня жёсткий режим: делу время, потехе час.

— То-то ты бродишь по лесу как бродяга с утра пораньше…

— Говорю же, сон сморил после купания. Всю ночь работал. В отличие от тех, кто проживает в аметистовом дворце и нежится в атласной постельке, я такой возможности не имею, как и времени для праздных шатаний по лесопарковой зоне.

Аметистовый дворец? Расшифровку он мне не дал. Подобный тон словно бы обесценивал меня, и назначение свидания походило на розыгрыш. Его поведение не соответствовало моим ожиданиям. Я тоже решила его задеть, заметив, какой мятой, небрежной выглядит его одежда, — Почему ты так одет? Как бродяга? Ты похож на какого-то заморённого трудом рабочего-строителя, безразличного к своему внешнему виду настолько…

— Да так и есть, — согласился он, не совсем понимая, что меня не устраивает. — Я с утра пораньше искупался тут, в местном озере, а потом и выспался в тени здешних кущ, вот и измялся чуток… — он потёрся подбородком о мои волосы. Я представила себе картину спящего и раскинувшегося под кустом Рудольфа и невольно засмеялась. Тот, кто наткнулся бы на него, принял бы за уставшего работягу, прибывшего из-за стены на краткое время найма, кому неважны условности здешних рафинированных сословий. Или же решил, что это спит напившийся сверх меры житель города, скрывший последствия своего пагубного пристрастия в гуще леса. По любому, существо презренное. В «Лучшем городе континента» пить напитки, охмуряющие голову, запрещалось всем без исключения.