Была ли исключением подруга и помощница Эля? Умеющая служить и словами, и делами, не устающая, не унывающая, не упускающая возможности лишний раз напоминать, как исключительно она честна, как предана делу процветания «Мечты», она искренне любила свою работу. Но это была лишь показная, так сказать витринная, часть её работы. А вот другая и скрытая деятельность Эли велась вовсе не ради блага той, кто ей доверяла. Искушённая в очень осторожном, продуманном и лукавом воровстве, Эля успела развить в себе, ещё при жизни с Чапосом, навыки вводить в заблуждение и использовать любого человека. При том не забывая, что-то и отдать ему взамен. Чего жалко не было, чего в избытке имелось, — свою лошадиную буквально силу, свою природную выносливость для любой активной деятельности, чёрной работы, но никогда не бескорыстно.

Нэя жила на первом этаже, самом роскошном, по мнению её служащих. Что и соответствовало правде, если иметь в виду простор и дорогое оформление интерьеров. Но жить там было поначалу неуютно, пока ей не перестроили один из залов в сносное жильё со спальней, душем, маленькой гостиной и большой комнатой, которую она не использовала как жилую, храня там свои вещи и самые ценные изделия из тех, с которыми жалко расстаться. Всем этим она пользовалась одна. И сразу же изгнала Элю, поначалу пытавшуюся пристроиться рядышком на правах близкого человека. В ту самую пустующую и обширную комнату рабочие по требованию Эли притащили атласный диван, а та отгородила его ширмой с вышитыми птицами, водрузив рядом столик с атласными же креслами и хрустальную горку с посудой, расписанной также птицами. Всю эту роскошь она приобрела вовсе не на собственные средства, а на те, что ей и выделялись на разные нужды «Мечты». Поэтому, уйдя, Эля осталась и без атласного ложа и без шёлковых, а также фарфоровых птиц. Даже никем не востребованное это добро Нэя не пожелала отдать подруге, вошедшей во вкус роскошной жизни. Всему должна быть мера, даже дружеской щедрости. Впоследствии она и сама обустроила этот уютный уголок для себя, если ей требовалось уединение от всех.

На первом же этаже располагались и швейные мастерские, кладовые, просторная приёмная с примерочными комнатами и просторный круглый зал в центре под прозрачным куполом — потолком. На втором этаже размещались комнатки для персонала, — швей, девушек-моделей и работниц-садовниц в одном составе. Эля, всё же, вытребовала для себя отдельную комнату, но вынуждена была довольствоваться самой заурядной мебелью, не отличимой от той, какую предоставили и всем прочим. Кто желал, мог покупать себе личное постельное и тонкое бельё, но желающих таких не нашлось. Общие комнаты, хозяйское бельё всех устраивало. Здесь же никто не собирался жить всю оставшуюся жизнь. Также отдельную комнату, раз уж таковая нашлась, отдали Ноли Глэв, навязанной Нэе той же Элей под предлогом того, что сама Эля, занимаясь обслуживанием высокой клиентуры, не справлялась со сложным хозяйством.