Прибывшая особа позиционировала себя помощницей в делах непростого управления предприятием. Из бывших актрис, но неудачниц. Нэя сразу узнала её, хотя видела лишь раз в жизни, на том злосчастном пиру у Гелии. Ноли же вела себя так, будто увидела Нэю лишь здесь, льстиво, но и очень тонко, умело преклоняясь перед той, кто и стала её хозяйкой. А может, она на самом деле Нэю не помнила. Она и Гелию-то почти забыла, как выяснилось, когда Нэя попыталась завести разговор о прошлой столичной жизни. Есть такие люди, что не обременяют свою память ничем избыточным и не имеющим для них никакой практической пользы. Непостижимым чудом попав в мир за стеной, — уж коли её не нашёл лишней и сам Инар Цульф, утверждающий каждого служащего для работы в «Мечте», — склочная приятельница Эли стала кем-то вроде надсмотрщицы. Следя за хозяйством, она зорко высматривала, как бы кому чего ни досталось в тайно вороватые руки. Тут уж она точно стала преградой для алчности и беспринципности Эли, но сильно уступала той в тончайшей осторожности. Ноли, умеющая прекрасно считать и всё замечать, стала спасением от наглой воровки. Она честно платила Нэе за жизненную поддержку, если и не полной отдачей своих сил, то достаточно, чтобы Эля не привела «Мечту» к разорению. Чего прекраснодушная хозяйка даже не замечала.

День обычно начинался и заканчивался полушутливой лишь по виду грызнёй между Элей и Ноли, мечтающей стать администратором. Нэя упрямо не утверждала Ноли, не переводя из временного испытательного срока на постоянную должность. Она питала к вновь прибывшей стойкую, но тайную неприязнь за то, свидетелем чего стала Ноли в ту ночь, когда погиб Нэиль…

К тому же Нэя стала подозревать, что бывшая актриса, осчастливленная столь неуместно Элей, служила каналом утечки всей информации их модельного мирка в стан врагов, невидимо петляющих вокруг зеркального кристалла. Однако, не понимала того, что и Эля оберегала не столько территорию творческой самореализации хозяйки «Мечты», сколько свою личную ресурсную базу. И тщательно следила за сохранностью имущества — тканей, украшений, готовых изделий не только из-за бескорыстной преданности, а чтобы и самой было чем поживиться.

Попутно она следила и за тем, чтобы в фантазии Нэи, часто воспаряющей от грубой реальности, никто не вторгался. Ведь там, на загадочной и вроде бы незримой территории творчества и был скрыт источник их материального преуспеяния, их общего блага.

За созданной иллюзией якобы гармоничной трудовой общины «Мечты», — закрытой от внешних наблюдателей лишь по виду прочной металлической оградой и густым роскошным садом, — по сути, зыбкой и не спасающей никого ширмой, вроде кисеи, когда настырный наглец пройдёт, а по возможности и что-то опрокинет, поломает, — кипела весьма дисгармоничная жизнь. Толкотня, свары и неразбериха в коллективе разномастных пришлых людей, мало кому здесь подконтрольных. Парящая над ними фея в феерических убранствах, их управительница, никого толком не контролировала. Эля и Ноли практически одни несли на себе тяжесть управления, как они его понимали. Ноли старалась, но вполсилы, делая вид, что почти сгибается от взваленной на себя ноши, параллельно являясь осведомителем Латы-Хонг, да и мало ли кого ещё, постоянно отлучаясь в столицу, имея давние связи с теми, кто одевали столичную богему, актрис и тоже были конкурентами Нэи. Пропадали эскизы новых разработок, эксклюзивные выкройки, но за руку схватить никого не получалось, поскольку и рядовые сотрудницы могли быть к этому причастны.