Прижав руку к груди, Нэя старалась унять сердцебиение, мешающее сделать нормальный вдох. Она села перед остывшей чашкой, глядя в напиток, в котором уже тонула мушка, привлечённая ароматом. Игра слишком затянулась. Или пришелец дал ей вольную на все четыре стороны? Но нужна ей такая вольная? Ради чего она приехала сюда? Работать, шить, быть дизайнером и разработчиком новых авторских идей… Ни во что это она не верила и сама. Она не знала, как ей с ним объясниться. Наверное, женщины берут своих избранников в обладание как-то и сами, а не ждут, что кто-то встанет перед ними на колени. Но как было выйти из затянувшейся нелепой игры, не оттолкнув его? А если он и не хочет других с ней отношений? Даже одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять многое. Прошлого Рудольфа ей уже никто не вернёт. А этот, настоящий Рудольф, уже другой. Не тот, ей открытый и ставший родным, каким был в их ночи любви. Не тот, кто обещал ей хрустальное будущее, сказочные пещеры в горах и красивых детей. Не тот, кому она открылась, веря, что дальше они будут уже счастливым и единым целым на всю жизнь. Страшные осколки разбитой пирамиды из сна каким-то образом погребли под собою все её надежды. Завалили несостоявшееся будущее, сон стал давящей реальностью. И тот страх никуда не исчез и за девять лет. А если опять произойдёт разрушение её зыбкой, непонятно на чём подвешенной, но комфортной безмятежной жизни в кристалле? И желая определённости, Нэя её боялась. Что было в нечитаемых глазах человека — двойника прошлого Рудольфа? Она не понимала ничего. Влюблённым и доступным его назвать было сложно.

Вторжение в «Мечту»

Было сложно решиться на такое безумство. А ещё хуже ждать, что она окажется в постели Антона. Рудольфу стало ясно до рези в глазах в то душное утро, что Антон ничуть не считает его авторитетом, не собирается слушаться и подчиняться. Если Антон и не влюблён, то воспалён до очевидности. И не об укушенной руке речь. Что рука? — повалялся пару часов в медотсеке и здоров. Значит, угроза того, что коллекционную редчайшую фею-бабочку умыкнут в любой ближайший вечерок, реальна. И тёмной ночью «Журавль» отправился на своих длинных ногах в обитель нежной «Цапли». У него был код доступа во все помещения ЦЭССЭИ. Любые. Конечно, ему бы и в голову не пришло, к кому-нибудь войти без необходимости, затрагивающей интересы их земной миссии. Но Нэя не была другими.

Через прозрачную стену лился свет с улицы от фонарей, освещающих дорожки и Главное шоссе. Её прозрачные и ненужные шторки были открыты, и всё хорошо просматривалось. Зачем ей понадобились шторки, если снаружи стена не была прозрачной? Видимо, они давали ей чувство защищённости. Он с любопытством осматривал её жилье, чрезмерно набитое декоративными вещичками, коробками, смешными куклами, которым эта вечная девочка шила платья.