В этот самый момент она перевернулась на спину и страдальчески застонала, и Рудольф отодвинулся, гадая, какие сны она видит?

…Не хватало лишь реки поблизости, влекущей бирюзовые воды к горизонту, туда, где её ожидало несомненное счастье. Однако, во сне она всё же знала, что там находится территория так и не сбывшегося счастья. Но не стоило особого труда вообразить и реку, и уже сбывшееся счастье, если пребываешь там, где творец всему твоё же воображение. И вот уже вместо травы прогретый и бархатный песок, и шелест речных волн у самого уха, сливающийся с дыханием того, кто сообщает ей без слов о своём намерении. Всё основное, вроде бы, уже и произошло, но томление не покидало и даже нарастало. Она ощущала его безудержное желание, как будто они снова в том фургоне бродячих акробатов, в неодолимом искушении, предвкушении, в самом начале всего, что так и не случилось по-настоящему…

Ей хотелось горько расплакаться, ибо понимание, что это сон, уже пробивалось в пространство отрадного и в то же время мучительно-раскалённого, а всё равно несуществующего миража. Она раскинула руки, повернулась набок и вдруг… уткнулась в него носом, обняла, одновременно вырываясь из власти сна, но цепляясь за ускользающее и желанное. Непонятно, сколько прошло времени, но почувствовав его настоящие прикосновения, рвущие паутину сна уже окончательно, она прерывающимся голосом прошептала, — Какой волшебный сон! — и обняла за поясницу, щекоча кожу.

— Ты зачем в одежде? — спросила она настолько привычно, будто он спал с ней каждую ночь. И тогда он встал и поспешно сбросил с себя всё. Она поддалась его рукам, стаскивающим с неё все её кружевные тряпочки на каких-то крючочках, отчасти их обрывая. Не было похоже на то, что она не понимает происходящего или пребывает в полусне. Она активно откликалась на его поглаживания и шла навстречу, принимая ласки как давно ей привычные.

И опять вхождение было стремительным, жадно-поспешным, и следствием этой поспешности стало то, что всё последующее произошло быстро, а от непереносимой остроты едва не свело ноги … Он глушил собственные стоны, уткнувшись в её нежное плечо, стараясь не укусить, чтобы не причинить боль.

— Что это? — спросила она, — сон?

— Сон, — ответил он, словно выныривая откуда-то и ничего не соображая, — ты спишь.

Возникла досада на утрату контроля, на очевидный провал, будто ему семнадцать лет, и это у него впервые. Но маленькой полусонной нимфее не казалось это важным. Она счастливо тянула к нему свои руки, прекрасно осознавая реальность происходящего и совсем не испугавшись, ничему не поразившись, будто происходящее являлось их давно привычным занятием.