Я могла лишь посмеяться в душе над её поистине детской самоуверенностью и незнанием реалий мира зрелищного столичного искусства в широком его смысле. Ранняя испорченность не стала бы ей подмогой там, где властвуют люди развитого эстетизма и образованные. — Это нереальная затея, — только и сказала я. — Даже для того, чтобы приступить к обучению в школе искусств, надо обладать определённой умственной подготовкой…
— Ты и понятия не имеешь, какая образованная у меня мама! — девчонка вытаращила вишнёво-карие глаза и без того заметно выпуклые. — Она не как все у нас! Она с младенчества нашпиговала меня такими познаниями, что я с лёгкостью одолею любой вступительный экзамен!
— Да ведь помимо твоих познаний надо обладать к тому же значительными средствами для оплаты, — возразила я мягко, но снисходительно, не веря в её хоть какой-то значимый интеллектуальный багаж. Сам образ её жизни это опровергал. Само её внезапное выпрыгивание из-под рук грубейшего и голого директора кочевого балагана. — Если у тебя есть у кого занять такие деньги, то…
Девушка задумчиво разглядывала деньги в своих ладонях, от которых отказался Рудольф. И было очевидно, что денег как раз взять негде. А эти крохи настоящими деньгами не являлись, что понимала даже она. — По крайней мере, куплю мамушке настоящее столичное платье, — только и сказала она. Было трогательно и необычно, что о матери она думает в первую очередь.
— Удачи тебе! — только и сказала я, поспешно утягивая Рудольфа за рукав подальше от хорошенькой и по человечески милой, но всё же бесстыжей и через чур уж скороспелой девочки-акробатки. Пусть танцует и вертится под открытым небом в своих нелепых дешёвых блёстках на фоне декораций, выполненных талантливым, да сгинувшим в реке художником, так и не вошедшим в нею вместе под своды Храма Надмирного Света. Пусть найдёт своё настоящее уже и взрослое счастье, пусть освободиться от захвата несвежего распутника — своего директора-деспота, но пусть подальше отсюда.
— И вам счастливо найти своих! — ответила она, уже убегая назад к своему кочевью, собравшемуся удрать из столицы в глубины континента с деньгами, добытыми обманом. Там-то кто их обнаружит? Она и меня заодно с Рудольфом посчитала персонажем из бродячего театра, от которого мы отстали по неведомой причине, что было немного и близко к правде. Таким вот образом Рудольф поспособствовал директору бродячего балагана, мошеннику и распутнику, обмануть наивных горожан. Эту мысль я не стала озвучивать. Он и без того был не в лучшем настроении.