— Решил расстаться? — спросила я, ожидая его немедленного опровержения. — Быстро же ты наигрался в акробата…

— Я хотел лишь подарить тебе на память такой вот детский аттракцион с полётом и последующим растворением в небе. Хотел осуществить твою мечту, прокатить в условной кибитке бродячих актёров, а потом… Всего лишь не сдержался. Только мой собственный самоконтроль и сработал в тот безумно-раскалённый момент….

— Если ты готов отвергнуть меня, я назло тебе пойду в Храм Надмирного Света с Чапосом!

— Так иди! — и он отпихнул меня от себя.

— Для чего же ты разыгрывал весь тот спектакль с моим спасением от его захвата?

— Потому что я искренне желаю тебе счастья, а не этого недолюдка тебе в мужья. А вот твой отчим каменной своей головой абсолютно не в состоянии постичь, что есть человеческое счастье. Ну не дано ему! Что тут поделаешь. Поэтому, Нэя, он никакой тебе не советчик. И бабушка тоже. Она зависима от этого колдуна. Выбери себе хорошего парня. Умного и доброго…

Дальнейшего объяснения и не требовалось. Ничего он не решил! И даже я со своим чисто возрастным скудоумием поняла, он появится и в следующий раз. Он возник вовсе не ради того, чтобы исчезнуть вот так запросто. Обманывая себя, он уже не мог обмануть меня. И не возникни упоминания Чапоса, не возникло бы и этого разговора. Что за человек был этот Чапос? Даже его имя, всего лишь озвученное, навело тень на наши отношения. В последующей моей жизни Чапос так и остался зловещим знаком только плохих событий, как некая комета с лиловым ядовитым шлейфом, всплывающая из глубин ночных небес.

Рудольф довёз меня на своей машине почти до самого моего дома. Но остановился по моему требованию чуть дальше от нашего двора. Вдруг меня кто-то увидел бы? Я не могла оторваться от сидения в машине, покинуть его, хотя мы уже не смотрели друг на друга. Если бы он повторно предложил поехать мне в свой ЦЭССЭИ, я бы и умчалась с ним. Но он так не сделал.

В голове крутился полный сумбур, тело томилось от недополученной, но умело вызванной жажды продолжения всего, что началось — желания телесной любви. И одновременно я ощущала отчаяние, а вдруг он уже не вернётся? От чего моё настроение пребывало в упадке. Он даже не поцеловал меня напоследок, не обнял, не приласкал. Он не хотел уподобиться негодному растлителю очаровательной Унички — акробатки. Да разве можно сравнивать несравнимое! Собрав остатки гордости в несминаемую волю, я тоже не стала к нему прикасаться и не произнесла даже слов прощания. Я выбралась из его машины, а он какое-то время ждал, когда я нырну в свой безопасный двор. А я еле-еле двигала своими ножками, ожидая его зова: вернись! Никуда я без тебя уже не уеду…