– Не волнуйтесь, моего внимания на Вас хватит. Я узнаю, что вы скрываете, и для вас будет лучше поведать об этом самостоятельно. Знаете, в народе говорят: «Повинную голову топор не берёт».

– А ещё говорят: «Живите в центре своей жизни, а не на обочине чужой».

– Откуда у скромной дочери барона такие познания? Особенно, что касается Ярвельской народной мудрости?

– Я много времени проводила в библиотеке, и, если вы закончили допрос, я бы хотела вернуться к принцессе, – произнесла девушка, демонстративно встав и поставив свой бокал на стол. Мужчине ничего не оставалось, кроме как повторить её действия. Привлекать внимание не хотелось, а Элизабет очевидно была раздражена.

– Что ж, Леди Ледгерс, спасибо за уделённое время. Приношу извинения, если был груб с Вами.

Ещё раз окинув мужчину взглядом, Элизабет молча исполнила реверанс, после чего покинула нишу. Стук её каблуков быстро затерялся в музыке, в голосах и смехе гостей, окончательно растворившись в атмосфере веселья. Каждому из них после этой беседы в награду остался неприятный осадок.

***

– Ваше Величество, простите меня, но в вашем состоянии Вам нужен покой.

Голос придворного лекаря звучал взволнованно, он то и дело закусывал губу и активно жестикулировал, поднося руки к лицу.

– Меньше всего сейчас мне нужны слухи и сплетни. А они появятся, если я перестану уделять внимание своим подданным, – раздражённо произнёс король, после чего залпом проглотил лекарственную настойку. – Ну и мерзость! – перестав морщиться, изрёк он.

Лекарство представляло собой вязкую субстанцию с отчётливым болотным зловонием. Требовалось не малое мужество, что бы проглотить столь омерзительное вещество зеленовато-бурого цвета. О составе король решил благоразумно не спрашивать, опасаясь того, что после получения такой информации не сможет притронуться к лекарству. Ведь, когда не знаешь деталей, можно придумывать себе что угодно. Вот мужчина и успокаивал себя мыслями о том, что эта жижа состоит из трав, а на вкус мерзко, потому что лекари готовить нормально не умеют, хотя даже эта мысль не спасала.

– Но Ваше Величество, ваше состояние может ухудшиться, – попытался вразумить короля лекарь.

– Я и так уже одной ногой в гробу, или ты нашёл причину моего недуга? – подавив в себе очередной рвотный позыв, требовательно обратился к лекарю Иолас.

– Ещё нет, но…

– Тогда не трать моё время и займись делом. Сколько ещё меня поддержат твои микстуры? – перебил он Барнабаса. После чего отставил стакан с остатками лекарства в сторону и окинул взглядом мужчину. Очевидно придворный лекарь хотел возразить, но под взглядом короля заметно стушевался и потупил взор.

– Точно не могу сказать, но видимые симптомы пока удаётся убрать, – всё-таки ответил он.

– Мне нужно продержаться до отъезда послов, – опираясь на трость, произнёс король, обращаясь больше даже не к самому лекарю, а к тому во что верил. Святой или Искушающий, сейчас ему уже было не так важно, кто из них даст столь необходимое время.

Больше всего Иолас любил не себя и даже не свою семью, да и сложно сказать было ли знакомо ему это чувство. Оставшись в юном возрасте без поддержки, без семьи и с огромной страной на руках. С королевством, вымершим на половину. Именно он вывел свой народ из той разрухи и упадка, именно при его правлении воцарился мир на землях Милгора, пусть ради этого и пришлось многим пожертвовать. Сейчас Иолас хотел только одного, оттянуть время смуты, которая обязательно воцарится с его смертью.

– Ваше Величество, быть может стоит сократить ваше расписание? Хотя бы в половину, Вам действительно нужен отдых, – снова попытался вразумить короля придворный лекарь. В его словах не было и намёка на притворство, мужчина действительно беспокоился за монарха.

– Благодарю за заботу, но есть вещи, которые я просто обязан делать, – сухо ответил Иолас, направляясь к выходу из своих покоев. Он всё также опирался на трость, хотя было заметно, что ноги его не имели повреждений. Однако каждый его шаг был наполнен усталостью, будто вся сила и энергия покинули тело.

«Король не должен показывать своей слабости.» – он снова вспомнил слова отца. Их последний разговор много лет назад, пусть на тот момент для него и не было никакой надежды на трон. Младший ребёнок, равнодушный к военному делу и искусствам, ему следовало родится в семье Лорда, наделённого землями. В управлении и заботе о подчинённых он чувствовал себя комфортно, но на тот момент такого короля никто не хотел бы увидеть на троне. Замкнутый, молчаливый, не умеющий плести интриги, создавать и поддерживать связи, его бы не поддержали, даже если бы он решил претендовать на престол.

Но как всем известно: у каждого – свой путь, а у судьбы – свой план на живых. Последний вечер, когда они были вместе, обеспокоены, но живы и здоровы. Именно это мгновение всё чаще всплывало в памяти мужчины.

Когда началась эпидемия, все праздники были отменены. В тот вечер на столе был достаточно скромный, даже по меркам аристократа среднего звена ужин. Напряжённая атмосфера, запах смерти и тихие разговоры ни о чём. Словно и нет горящей страны за стенами дворца.

В тот вечер, отец вызывал каждого из своих детей к себе в покои. Возможно, он даже чувствовал кому из них суждено править, а быть может так сложились обстоятельства и никаких предчувствий не было. Сейчас уже невозможно что-то утверждать, да и не имеет смысла.

Проходя по хорошо известным с детства коридорам, Иолас ощущал, как по особенному смотрят на него предки, навеки запечатлённые на холстах. Мечтательные, суровые, величественные лица казались почти что живыми. Внимательно осматривая своего преемника и словно бы говоря: «Скоро и ты станешь таким же, как и мы, очередным портретом в этих бесконечных коридорах. Давай, старый король, проходи мимо нас! Играй свою роль до конца, а когда силы и дыхание покинут тебя, ты будешь таким же наблюдателем. Беги король! Играй свою роль на потеху публике, покажись им в последний раз и займи своё место среди нас!»

Остановившись в конце этого, казалось бы, бесконечного коридора, мужчина замер и обернулся, окидывая взглядом хорошо знакомые лица своих предков. Едва заметно кивнув, он продолжил свой путь в сопровождении стражи, туда, где жизнь кипела подобно бурной реке, где звучала музыка и ждали его появления. Ведь он король, а король не должен показывать своей слабости.

***

Казначей гильдии был мрачнее тучи, его тяжёлые шаги только подтверждали настрой. Пройдя через длинный коридор, он остановился у двери. Норвэла хотелось разорвать в прямом смысле этого слова. Сделав несколько глубоких вдохов, Слиатин взял себя в руки и открыл дверь.

В винном погребе помимо обыденных для такого места предметов, стояла ещё пара манекенов для отработки ударов. Один из них в данный момент находился под яростным натиском высокого мужчины. Подтянутое и сильное тело, несмотря на возраст могло бы вызвать восхищение даже у самых юных дам.

– Норвэл, у меня к тебе серьёзный разговор, – сдерживая бушующую в глубине души ярость, процедил казначей.

– Я немного занят! – ответил мужчина, нанося очередной удар в корпус манекена.

– Это срочно.

Закончив серию ударов, Норвэл прислонил меч к стене и повернулся к незваному гостю. Если к нему пришли через тайный ход, значит дело серьёзное. Собрания гильдии могли проходить где угодно, и места часто менялись. Но сердце гильдии находилось глубоко под землёй, в катакомбах, которые они честно поделили с орденом клинка. Казна, зал собраний, архив – всё это охраняли доверенные люди, и знали о катакомбах только члены совета. Сеть тайных ходов простиралась весьма далеко и использовалась для быстрого перемещения по городу. Некоторые коридоры обвалились под гнётом времени, образовав тупики, а некоторые – сохранились. Как раз один из таких коридоров вёл в подвал достаточно большого дома в квартале ремесленников. Этим домом его семья владела давно и вместе с имуществом, по наследству, передавалось и место в совете.

– Слушаю тебя, – облокотившись на одну из бочек, сказал Норвэл.

– Я нашёл в документах расхождение. Заказ от Лорда Сатрино, помнишь такой? – не стал тянуть с целью своего визита Слиатин. При желании он мог говорить красиво и мягко подводить к теме, но сейчас это было бы абсолютно лишним.

– Ну помню, а ко мне ты зачем пришёл? – скрестив руки на груди, спросил мужчина.

– За объяснениями. Может расскажешь, как так вышло?

– Это ты у нас казначей, сам пойми почему так. Да и вообще, о чём ты?

– В команде были только твои ребята, не хочешь объясниться?

– Ну что поделать, – развёл руками Норвэл, – Так получилось.

– А потом Лорд отменил заказ. Как раз за день до того, как твои ребята должны были выйти на дело. Я поднял документы и увидел, что такое было уже несколько раз. Ты серьёзно думал, что никто не заметит?

Полный негодования взгляд был направлен в сторону вора. Чувствуя эту ярость, Норвэл в свою очередь демонстрировал спокойствие и невозмутимость.

– Иногда заказчики отказываются, что в этом такого удивительного?

– Не дури! Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ты левачишь, и левачишь как падла! – снова вспыхнул Слиатин. Он злился не только на Малахита, но и на себя. Ведь это он не замечал того, что творилось прямо под его носом уже столько лет.