Девочка слабо кивнула и вернула кекс на блюдо, проводив его жадным взглядом и вновь уставясь на свое отражение в сверкающей ложке.
«Интересно, никому в ЕЕ идеальном мире нельзя нарушать правила? Если бы она стала Президентом штатов, пришлось бы очень туго, особенно сладкоежкам: наказание за недоеденный ужин, порция овсянки или рисовых хлопьев на завтрак и обязательный стакан сока, в котором, как указано в государственном документе, «содержится все необходимое растущему организму». Штрафные санкции за нелегальное распространение ирисок или лакричных палочек; употребление шоколада расценивается как преступление против правительства и влечет за собой тюремное заключение… Ужасная была бы жизнь. Наверное, люди, которые слишком долго смотрели бы на звезды или мечтали, тоже сочлись предателями. Или сумасшедшими. Забавно было бы увидеть мою маму в роли строгого судьи, который в присутствии дюжины человек заносит кверху устрашающий молоток и зачитывает обвиняемому все, что делают серьезные судьи перед тем, как оглушительно стукнуть этим самым молотком по деревянному столу. Представляю, как сжавшийся от ее слов человек молчит, а после, когда грозный голос требует от него объяснений в свое оправдание, мямлит жалко:
— Но… я всего лишь смотрел на месяц. На ночное небо. Это же так красиво и волшебно, что хочется слиться с единым звездным потоком и подобно ему устремиться ввысь, став бездонной чернотой космоса. Я не безумец, Ваша честь, мне просто повезло жить и видеть прекрасные вещи.
Раздаются крики со скамей, ЕЕ призывы к молчанию, а после вынесение ужасного приговора. Человека сковывают парой металлических наручников и уводят прочь под довольный визг толпы, в то время как сам он сквозь слезы шепчет будто самому себе: «Я же просто… Всего лишь звезды… Разве в этом есть что-то плохое?»
Рэйчел улыбнулась несчастному, как бы соглашаясь, что в этом мире слишком много несправедливости и жестокости. Однако, Джанетт расценила такое выражение лица дочери по-своему:
— Милая, ты сегодня очень нездорово выглядишь, да и вообще… Ты стала гораздо меньше есть, вот в чем дело! Посмотри, какое у тебя теперь бледное лицо, как ты осунулась, и нос торчит — считаешь, что это красиво? Где же моя милая рыжеволосая крошка, которая так сильно любила объятия и вечерние прогулки на свежем воздухе? Где это счастливая улыбающаяся девочка, похожая не на полуживую куклу с призрачным лицом и печальными глазами, а на настоящего ребенка, которого я так сильно любила?
«Умерла давно», — подумала про себя Рэйчел, но вслух сказать не решилась. «Часть ее осталась в том ледяном осеннем лесу, на нашей полянке; другая рухнула на пол душной комнаты в квартире на Стюарт-стрит и безумно смеется в окружении мусора и объедков; а третья, самая маленькая, но живая и теплая, застыла в кафе, улыбаясь яркому солнцу и запивая творожный пудинг сладким ароматным кофе, переполненная счастьем, как будто каждая клеточка ее тела им светилась в немом торжестве. Они не смогли остаться здесь, с тобой и со мной, потому что