Глава 31
Во всех книжках по психологии писали, что иногда слишком глубокая озабоченность человеком необходима для того, чтобы между тем как следует понять собственную натуру и заглянуть в недосягаемые раньше части души — но Рэйчел не смогла поверить этому ни на секунду. Ей и вовсе казалось, что люди, создающие подобную литературу, сами нуждаются в помощи; иначе как можно эти самые записанные в столбцы советы проверить и отличить от надуманной с корыстными целями лжи? Как могут поначалу писать одно, к примеру: «Если вы чувствуете, что не в состоянии отпустить от себя человека и по-прежнему ощущаете к нему эмоциональную или даже физическую привязанность, с этим можно и нужно бороться. Дайте себе некоторое время, но не смейте впадать в отчаяние и становится апатичным существом, полностью отгородившимся от окружающего мира и общества — не бойтесь тратить появившиеся часы на саморазвитие и самосовершенствование». А после, в последней главе, полагая, что чересчур увлекли читателя и могут себе позволить такую выходку, наставляют: «Боль нужно пережить. Это сродни прививке, которая в будущем защитит вас от более страшного заболевания. Прочувствуйте все оттенки печали, пропустите через себя бесконечные потоки негативных эмоций, чтобы окончательно от них освободится и ощутить душевную свободу». Так нужно ли бежать от страданий или с гордостью их переносить? Видимо, этим самым людям нужна другая книжка по психологии, написанная точно такими же персонами, которые проштудировали третьих и теперь причисляют себя к настоящим гениям мысли.
Робертсон подумала об этом совершенно случайно, сидя на кухне перед полной тарелкой сырного супа и нарезанной ломтиками морковкой. Аппетит решил не стеснять своим присутствием и без того расстроенного ребенка, а потому кинулся прочь, так что теперь Рэй лениво мешала остывающую густую массу ложкой и размышляла. Сложно сказать, о чем, потому что одна мысль сбивала другую с ног, не позволяя с ней как следует разобраться, и занимала собой все внимание; ей на смену приходила другая, нисколько не приятная и не желанная; потом девочка тянулась к аккуратно разложенным на большой тарелке шоколадным кексам, слишком прекрасным и воздушным, чтобы после них возвращаться к сырному недоразумению и унылым овощным палочкам. Она уже было открыла рот, чтобы попробовать первый и, разумеется, самый вкусный кусочек, как услышала позади себя топот каблуков и недовольный возглас:
— Мисс Робертсон, немедленно положите десерт на его законное место и не прикасайтесь к нему, пока не завершите обед! Ты же знаешь, детка, — уже более ласково продолжила Джанетт, видя, что произнесенная ею шутка не произвела должного эффекта на девочку, — что сладкое нужно есть после основного приема пищи. Тем более, этот чудесный суп я случайно нашла в кулинарной книге и вряд ли приготовлю его еще раз в ближайшем времени. Туда нужно вложить целых четыре сорта сыра, представляешь!