Неожиданно Перелыгин увидел, что многие из них уже не дышали.

— Умерли! — в ужасе пробормотал он.

Платон подумал, что их всех ждет смерть и вышел из вагона как пьяный, задев плечами за оба косяка выходной двери.

— Почему ты ничего не предпринимаешь, чтобы их спасти? — зло спросил он санитара. — Это же твоя обязанность заботиться о больных и раненых?

— Ты меня не попрекай, я может быть, рядом с ними лягу, — разозлился санитар. — Если бы речь шла только о них. Ты думаешь, что это один эшелон? Здесь несколько эшелонов стоит с больными и ранеными. Вон один стоит, вон второй, вон третий. Пойди, посчитай! Тиф косит солдат больше, чем пули.

— Но почему вы их не лечите и не кормите!

— У меня не имеется ни продуктов, ни лекарств! Единственное, что я могу им предложить, так это голод и холод. А еще Бога просить, чтобы он их спас, потому что им больше не на кого положиться.

— Паровоз кто заморозил? Почему не отапливаются вагоны?

— А вон виновник, — санитар ткнул пальцем в паровозную трубу. — Это он заморозил.

— Господи! — Платон оторопел.

К паровозной трубе был привязан машинист, успевший замерзнуть насмерть.

— Раз погубил нас — погибай сам. Так решили солдаты, — пояснил санитар.

— А что с больными будет? — удрученно озаботился Платон.

— Бог даст — выживут. А не выживут, значит так Богу угодно.

— Много солдат умирает? — неразборчиво спросил Платон.

— Каждый день пачками гибнут. Ухода никакого, питание скверное, не соблюдаются никакие меры предосторожностей. Разве можно вымыть огромное количество людей? Антисанитарные условия способствуют быстрому распространению болезней.

Не выдержав, санитар бессильно махнул рукой.

— Почему ты один ухаживаешь за ними?

— Кто-то сбежал, а кто-то умер. Я остался один.

— Командование знает?