— Какое страшное бедствие несет война. Сколько страданий и крови от нее происходит, — по-бабьи запричитала Полина.

Многие в колоне увидели страшное зрелище. Услышав о бедственном положении солдат в санитарном поезде, Платону надавали печеного хлеба. Он сложил их в мешок и понес туда, где только что побывал. Когда казак вошел в вагон, к нему со всех сторон потянулись исхудавшие руки больных.

— Дай!

— И мне тоже дай!

Истомленные болезненные лица солдат ничего не выражали. В их глазах не было ни мольбы, ни радости. Разломив хлеб на большие куски, Платон раздал его солдатам. Они судорожно глотали хлеб и облизывали сухие губы.

Покинув вагон, Платон снова возвращался к Дарье. В это миг поблизости ударил прилетевший неизвестно откуда снаряд. Все осколки ушли вверх, повредив лишь верхушки деревьев. Но какая-то дьявольская сила свалила Платона вместе с конем.

Ветер, подхватив взрыв, перекинул его дальше. Тайга задрожала от перекатов звонкого эха. Над лесом пробежал гул. Ветер сорвал косматые вихри снега. Тысячи снежинок залетели за воротник, в рукава, в глаза.

Перелыгин еле-еле выбрался из-под коня и с трудом поднял его. В хвосте колонны защелкали выстрелы.

— Ни одного пострадавшего от взрыва! Царица небесная сжалилась над нами!

— Но что с нами будет? Куда мы идем? — спросила Дарья.

— Не знаю, но может Красноярск, встретит нас радушно, — предположила Полина.

— Дай-то Бог!

Колонна продолжила движение на восток. Не было видно ни начала, ни конца длинной вереницы. Неожиданно впереди поднялся невообразимый шум. Оказалось, что на тракт из прилегающего села после отдыха вышел обоз.

— Стой, стрелять буду! Становитесь в конец колонны, — неистово закричал Кострикин.

Но было уже поздно, потому что часть попутного обоза уже вклинилась в общую колонну. Началась полная неразбериха. Кони шарахались в сторону, сани цеплялись и ломались.

— Стой, сдай назад!

Но никто никого не слушал. Спасайся сам и не мешай спасаться другим. Поднялась паника. Кострикин несколько раз выстрелил в воздух. Вой ветра смешался с визгом пуль.

— Стой! Куда прете черти! Застрелю!

Подъесаул сунул дуло нагана под нос бородатому мужику и его конь вместе с санями испуганно шарахнулся в сторону и утонул в снегу.

— Я ведь ничего не делаю. Лошадь сама идет, — в страхе закричал мужик.