— Знает, но никому нет дела.

“И это Белая Армия! Она погибает не в бою, а от болезней. Она бежит, слабо отбивается и даже не пытается наступать. А куда мы бежим вместе с ней? Зачем мы поехали неведомо куда? Неужели затем, чтобы погибнуть?” — растерянно раздумывал Платон.

Перелыгин своими глазами увидел всю меру беспомощности белых. Он взял коня под узду и пошел к своему обозу. Неожиданно сзади грохнул выстрел. Перелыгин резко обернулся. В конце санитарного эшелона застрелился офицер.

Платон на коне подскакал к офицеру с впалыми, как у скелета щеками, встретился с его тускнеющим взглядом.

— Зачем ты это сделал? Ты ж мог с пользой послужить России, — спросил казак, но его вопрос повис в воздухе.

Глаза офицера остекленели.

Ситуация на сибирской магистрали от Омска до Владивостока сложилась катастрофической. Все эшелоны двигались только на восток со скоростью не более тридцати верст в сутки. Зараза стремительно распространялась. Обозы превратились в санитарные транспорты. Здоровые бежали от больных, бросив их на произвол судьбы. Они оказались без медицинской помощи и ухода. Больных и раненых обрекли на верную гибель.

Солдаты стали переходить на сторону красных или дезертировали. У белых осталась ничтожная часть войск. Они несли огромные потери от болезней. На железной магистрали скопилось такое большое количество эшелонов с погибшими больными и ранеными, что это ввергло в ужас красных преследующих белых по пятам.

Белая Армия в Сибири продолжала разваливаться. Никаких резервов в тылу не имелось, чтобы перебросить их на тяжелые участки фронта. Но если бы они и имелись, то их все равно не смогли бы доставить к линии фронта, потому что чехи, захватив в свои руки русскую железнодорожную магистраль, не пропускали ни одного русского поезда без своего разрешения.

Новый командующий генерал Сахаров проводил реформы, издавал строгие приказы, но уже ничто не могло предотвратить катастрофу и никакие силы не могли развернуть Белую Армию в наступление.

Платон на коне, выискивал взглядом Дарью, но никак не мог ее обнаружить. Она, помахала ему рукой, привлекая его внимание. Перелыгин ударил коня в бока и он, взметывая копытами снег, поскакал к Дарье.

Подъехав, казак поделился с ней своими впечатлениями:

— Я никогда в жизни он не видел ничего подобного. На станции скопилось много эшелонов с больными и ранеными. Над ними нависла угроза смерти: ни лекарств, ни продуктов, ни должного ухода. Не приведи господь нам оказаться на их месте.

Дарья в ужасе прошептала:

— Кто-то никогда не увидит своего отца, мужа, брата. Царица небесная, как ты могла допустить это.