– Прости, что бросила тебя сегодня, – улыбнулась я.

– Не бери в голову. Мне следовало этого ожидать. Но серьезно – чей это кот? Он здорово оцарапал мне руку.

Я на секунду затаила дыхание, не зная что сказать.

– Ты хороший парень, Ливай, – наконец нашла я слова. – Я знаю, что иногда веду себя как идиотка, но ты же знаешь, что ты мне небезразличен, верно? Я просто хотела удостовериться, что ты это знаешь, прежде чем я уеду.

– Ты в порядке?

Я покачала головой:

– Нет.

Ливай подошел ко мне и коснулся моих волос:

– Кили.

Я еще никогда не слышала, чтобы мое имя произносили так нежно. Разве что еще в тот раз, когда Ливай застал меня в коридоре. Сейчас я чувствовала, что от него исходит то же самое, что исходило тогда, только в миллион раз сильнее. Теплота, забота. Утешение. Он видел меня тогда, когда я была очень расстроена, очень уязвима. И он отнесся к этому как к чему-то естественному, это не раздражало его, не пугало.

Ливай медленно отвел взгляд, и его щеки порозовели.

– Ты смотришь на меня так, как будто хочешь меня поцеловать.

Было ли это тем, чего я хотела, хотела по-настоящему? Или же я по-прежнему хотела лишь облегчить боль, которая мучила меня из-за потери Морган? Мое сердце колотилось так, что, казалось, делало милю в секунду, и я не помнила, как двигалась, но расстояние между мною и Ливаем начало уменьшаться.

Хотя я ни в чем не была уверена, я твердо знала: я могу сказать Ливаю все. Потому что именно рядом с ним я была самой собой. Когда-то у меня зародилось похожее чувство в отношении Джесси, но оказалось, что нас объединял лишь душевный надлом.

Мне хотелось поговорить, хотелось поцеловать Ливая и хотелось начать все сначала, и все это перепуталось в моей голове в тугой узел, который я не смогла распутать вовремя.

В стену ударил свет фар.

Ливай резко обернулся:

– Черт. Приехал отец. Тебе нужно спрятаться.

– Тебе что, не разрешено приглашать домой девушек?

– Нет. Мне не разрешено приглашать домой тебя.