…

От: Анны

Кому: Нику

Тема:

Ты спрашивал меня о семье. Когда я решила уйти, я собрала чемодан, оставила Джо у подруги и отправилась к родителям. Я хотела, чтобы они все поняли. Хотела донести, что не могу больше жить в той клетке, в которую они посадили меня, когда в двенадцать лет позволили пообещать, что я посвящу жизнь общине. Я им сказала: «Это моя жизнь. И, насколько мне известно, другой у меня не будет». – «Ты принесла клятву, – возразил отец, – и должна ее исполнить». – «А если я во все это не верю, клятва тоже считается нерушимой? – уточнила я. – И неужели я должна соблюдать брачную клятву перед мужчиной, которого, считай, больше нет – до того он изменился?» – «Не перед мужчиной, а перед Богом, – сказал отец. – Ты должна сдержать клятву перед Богом». Как жаль, что я не верю. Все было бы куда проще, если бы я верила. Неужели Бог хочет, чтобы я лгала? Чтобы прославляла его устами, погибая внутри? Неужели родители предпочли бы, чтобы я поступила бесчестно, лишь бы только не позорила их? Я ушла и оставила их. Отца – у окна, с заложенными за спину руками, а мать – на лестнице, в слезах, – и захлопнула дверь. То, что я сделала, карается полным разрывом отношений. Отныне им запрещено даже здороваться со мной на улице.

Я уже пыталась от всего этого убежать, но он не смог этого вынести. Смог бы ты – не знаю.

И начинаю все заново.

* * *

Выходные мы провели вместе, скрывшись от внешнего мира в ее крошечном домике. Я вышел за его пределы только раз – в воскресенье, когда, проснувшись рано утром, решил сходить в магазинчик на углу за газетой и свежим хлебом. Перед выходом я прихватил с собой ключи, чтобы без проблем вернуться, и, когда Анна, заспанная, спустилась вниз ближе к полудню, я протянул ей чашку свежесваренного кофе и занялся беконом. На кухне я ориентировался легко. Казалось, я тут чуть ли не всю жизнь провел.

Приготовив сэндвич с беконом, я протянул его ей и стал смотреть, как она его пробует. Капелька кетчупа упала на тарелку.

– Только не обижайся, – предупредила она и прошептала, подавшись вперед: – Но мне больше нравится коричневый соус. – Я мягко шлепнул ее кухонным полотенцем.

Во вторую ночь, проведенную в ее постели, мы лежали и целовались в темноте. Между нами пролегла безоговорочная граница, которой мы не переступали. Мы держались за руки и обсуждали будущее. Мы старались использовать слова вроде «возможно» или «наверное» вместо «точно» и «обязательно» и тем не менее набрасывали планы. Были ли они серьезными? Можно ли считать слова, которые мы шепчем в ночи, более искренними, чем остальные? Мы сближались и отдалялись так часто, что законы этой игры стерлись из нашей памяти. Возможно, мы просто выкрали у судьбы эти выходные, как тот летний день на берегу озера.