Когда в воскресенье вернулся сын Анны, я был во дворе. Стука в дверь я не расслышал.

– Привет, – сказал я, когда он появился на пороге, и нагнулся за газетой. До этого мы с Анной нежились на солнышке и листали раздел с приложениями, почти не разговаривая, лишь иногда зачитывая вслух отдельные пассажи. Но теперь, когда он вернулся, я вдруг испытал порыв немедленно убрать мусор, раскиданный по его саду.

За спиной у него появилась Анна и привычным движением обняла сына за плечи.

– Джо, – с улыбкой сказала она. – Это Ник. Он мой друг.

Джо хмуро покосился на меня. Потом поднял взгляд на маму, снова посмотрел на меня и прикусил губу – совсем как Анна.

– Здрасте, – тихо сказал он.

– Как провел выходные? – спросил я, спрятав руки в карманы. Я уже целую вечность не говорил с детьми.

Тут нижняя губа у Джо задрожала, он повернулся к маме и зарылся лицом в ее платье. Она удивленно опустилась на корточки, обняла его, а мне сделала знак, чтобы не волновался.

– Джо, солнышко, что случилось?

Он обхватил ее руками, а его плечи задрожали.

– Я Голди потерял! – прорыдал он.

– Что? Как же так! Твой папа об этом не говорил.

Он разжал объятия и вытер мокрые щеки кулачками.

– В кино! Папа сказал оставить его в машине, а я взял! И посадил на соседнее сиденье, чтобы ему тоже все было видно. А когда фильм закончился… – ему на глаза вновь навернулись слезы, – я забыл его забрать!

– И вы за ним не вернулись?

Джо покачал головой и обхватил себя руками.

– Я про него вспомнил только дома. Папа сказал, что кинотеатр слишком далеко. Сказал, что надо было его оставить в машине, как он и велел. Позвонил туда, но его не нашли.

Джо снова завыл и затрясся от рыданий, а Анна прижала его к себе.

– Ничего, мой сладкий, ничего, – прошептала она ему на ухо. – Выплачься хорошенько. Выплачься.

Когда плач затих, Анна слегка отстранилась и пригладила сыну волосы.