Зимой 2005–2006 годов Беа не могла позволить себе даже пару колготок. Ее шкаф не был пуст лишь благодаря развалам подержанной одежды на Монтаньоле. Средства на жизнь – еду, воду, отопление, что не пустяки, – она добывала, подрабатывая хостес в отеле «Фьера» и фотографируясь для небольшого агентства. Каждый вечер я растроганно смотрела, как заботливо раскладывает она на кровати свои обноски, пытаясь создать удачное сочетание. И каждое утро поражалась ее элегантному виду – в старых свитерах с косами и расклешенных джинсах за пять евро.

Вот что еще известно про Болонью: неделя моды сюда не заглядывает, а вот писатели со всего мира – да. И пока Беа сражалась, сжав кулаки, я блаженно купалась в своей стихии. Был декабрьский вечер, когда я случайно, проходя мимо витрины, увидела организованную толпу внутри книжного магазина. Зашла из любопытства, приблизилась тихонько, чтобы не мешать, и кого я увидела на сцене? Кто говорил на английском своим глубоким голосом, сверкая кристально-голубыми глазами и завораживая публику?

Дерек Уолкотт. Нобелевский лауреат. Из плоти и крови. Прямо передо мной.

Невозможно было в это поверить. Вдобавок, поскольку его собеседником оказался преподаватель, с которым я общалась, то вечером я очутилась вместе с ними в ресторане. Поэту представили меня с большой помпой как многообещающего литератора, и сейчас я даже не знаю, смеяться над этим или плакать. Потому что я сидела напротив в полном экстазе, поглощая еду и выпивку и притворяясь, будто понимаю по-английски.

Явившись домой в полночь в подпитии, я, пошатываясь, дошла до комнаты Беатриче и увидела ее бодрствующей в голубоватом свете компьютера, она была мрачная и недовольная. Потом я отправилась к Лоренцо – он, согнувшись над столом, напряженно готовился к экзамену, до которого оставались считаные часы. Бесчувственная, точно чурбан, я прокричала им обоим, что ужинала с нобелевским лауреатом, нобелевским лауреатом, нобелевским лауреатом!

Если раньше у меня был лишь книжный магазинчик Т. с пожелтевшими изданиями в мягкой обложке, то теперь я жила внутри литературы! Куда ни взглянешь – библиотека, огромная, как Мукроне; тут декламируют поэзию, там представляют новый роман.

Я летала, как сказал бы мой сын.

* * *

В конце января 2006-го, после долгого турне по танцплощадкам, карнавалам и пиццериям, покончив со всеми праздничными подработками, мама с Кристианом/Кармело приехали в Болонью навестить меня.

Явились нагруженные провизией, словно мы тут голодаем: тома, макканьо, ночетта, канестрелли и ратафия, много ратафии, которую они захотели тут же открыть и выпить за мою новую жизнь.