С легким сердцебиением я протянула руку к свежей стопке газет, которые Давиде держит для посетителей. Но начала не с «Коррьере», как делаю обычно, а схватила «Манифесто». Меня охватил детский азарт. Я снова ощутила себя дикой и отважной, как в те времена, когда входила в класс с газетой под мышкой. Торопливо пролистала страницы, заставляя себя обращать внимание на Амазонию и на таможенные разборки. К несчастью, я искала тебя.

Однако тебя там не было, по крайней мере на первый взгляд. Ни на одной странице.

Я снова начала дышать.

Повеселела, почувствовала облегчение.

Философы тем временем ушли. Пришел Вито со значком ANPI[26] на пальто. Сел, стал слушать Давиде, который открыл «Репубблику» и начал озвучивать стандартный бюллетень: экологические катастрофы, бойня на границах, сообщения президентов, игнорирующих сослагательное наклонение. Все снова текло гладко. И я ослабила защиту.

Схватила «Коррьере».

Взгляд упал на огромный заголовок на первой странице.

Тут я, наверное, побледнела.

– Нет, – сказала я.

– Что «нет»? – спросил Давиде. – Болсонару, Трамп, Ливия?

– Неделя… – пробормотала я, стиснув газету. – На первой странице, невозможно.

– А что такое? – вмешался Вито.

Я отложила «Коррьере». Со смесью грусти, ярости и – уже нельзя было отрицать это – с нотками тревоги ответила:

– Беатриче.

– Кто?

– Россетти.

– А кто это, Россетти? – спросил Вито; ему восемьдесят два.

Я повернулась к нему, открыла было рот, потом закрыла.

«Кто это?» – хороший вопрос. Я нехотя опять взяла газету, перечитала заголовок, касавшийся тебя: «Неделя молчания. Нарастающее беспокойство по поводу Беатриче Россетти».