Крис открыл глаза. Это его комната? Возможно. Но она выглядит иначе, словно резкость не была наведена. Резкость на чем? Через что он смотрит?

Крис подошел к окну. Никакого движения. Совсем. Казалось, даже воздух стал более недвижим, чем обычно. Крис взглянул на браслет на своей руке: ничего нет, темный экран, тот был отключен. Разрядился? Возможно. Крис хотел взять свой телефон, но вспомнил, что накануне нарочно оставил его у Алекса, чтобы тот писал сообщения маме Криса якобы от самого Криса.

– Вуди, – сказал Крис сам себе, – мы должны были вернуться с ним в один день.

Он выбежал из комнаты, даже не заскочив в туалет. А зачем? Ведь ему не хотелось, а то, что зубы не чищены – он и не думал вспоминать. Пробегая мимо кухни, он на секунду остановился: ему совсем не хотелось завтракать, хотя никогда прежде он не страдал плохим аппетитом.

– Мам? – крикнул Крис. Ответа не последовало. – Папа? – тишина.

Он взглянул на часы, висящие на стене и удивился, от увиденного: две стрелки на циферблате крутились с одинаково высокой скоростью да к тому же в разные стороны. Крис подошел к микроволновой печи, на экране которой всегда показывали время электронные часы, но экран был темным: электричества не было.

Резкость все еще никто не навел.

Крис понял, что что-то здесь не так. Он открыл входную дверь.

Нет, это не был туман, это было нечто другое. Молекулы воздуха были практически просматриваемыми, улица вокруг теряла четкие очертания, движения не было, и одновременно двигалось все.

– Все, как рассказывал Вуди, – произнес вслух Крис.

Кто-то перебежал улицу, чем привлек внимание бокового зрения парня. Затем, с другой стороны. Детский смех раздался где-то за спиной.

– Кто ты? – крикнул Крис, понимая, что он не находится в пятом августе 2018 года, он находится где-то и когда-то не там, где должен.

Какой-то мальчик снова хихикнул и побежал в сторону дома Алекса: теперь Крис отчетливо рассмотрел его спину.

– Подожди меня, – крикнул снова ему Крис и побежал следом. Мальчик свернул влево, в кусты, Крис последовал за ним, но увидел, что рядом стоит еще один мальчик. – Кто вы? – спросил, остановившись, Крис.

Один мальчишка смотрел прямо на Криса, а второй хихикал из кустов. «Странно одеты», – подумал Крис.

– Давно вы здесь?

– Я тебя не знаю, – ответил мальчик в старых коричневых штанах с натянутыми на выцветшую рубашку подтяжками.

– Меня зовут Крис.

Он задумался, посмотрел на мальчишку, что прятался в кустах и сказал:

– Вы друзья Лео?

Хихикающий мальчик встал, переменился в лице.

– Ты знаешь Лео? – спросил он.

– Я лично с ним не знаком, – ответил Крис, – но мой друг виделся с ним. Вы знаете, где мы находимся?

– В заднице, – сказал мальчишка, стоявший ближе к Крису, – знаем! Мы находимся в заднице!

Крис сделал вид, что не заметил, как тот выругался.

– Как давно вы здесь? – повторил он.

– Зависит от того, какое сейчас время, – сказал мальчик, вышедший из кустов. На нем была надета клетчатая красная рубашка и старые протертые джинсы. – Откуда ты здесь?

– Я, как и вы, играл в ту игру, поэтому я здесь, – сказал Крис. – Только я еще не проиграл.

– Проиграешь, – улыбнулся мальчик в подтяжках, – все проигрывают.

– А я не проиграю.

– Что же ты тогда здесь делаешь? – спросил второй.

– Сейчас проходят те дни, когда меня нет в моем мире, – сказал Крис. – Я должен проснуться через несколько дней, а пока я здесь, с вами. Постойте. А как вам удалось оказаться вместе? Насколько я помню, каждый проигравший находится в своей отдельной плоскости, к тому же вы находитесь не там, где заснули последний раз, ведь так?

– Девушка помогла нам, – сказал мальчишка в джинсах.

– Какая девушка? – спросил Крис.

– Добрая, – ответил мальчик. – Она давно здесь и может передвигаться, куда захочет. Я долго жил один в своем доме, вернее, не жил, а просто был там. А потом пришла она. Она открыла дверь в моем доме совсем не так, как открывал ее я: когда это делал я, то за порогом моего дома был снова мой дом, а она вывела меня на улицу. Я рассказал ей о своих друзьях: Лео, Джоне и Томе, и она отвела меня к Джону, – мальчик посмотрел на друга. – Мы поняли, что Лео нет с нами, потому что он так и не сыграл в ту игру. Тот, плохой, он злился, что она освободила нас, но, видимо, ему не до нас, поэтому он нас не трогает.

– Ему хватает того, что мы не можем вернуться домой, к родителям… – сказал второй мальчик, Джон.

– Ты можешь передать нашим мамам и папам, что с нами все в порядке? – спросил Криса мальчик в джинсах. – Конечно, когда проснешься в том мире.

– Боюсь, что у меня не получится, – сказал Крис. – Ребят, с тех пор, как вы сюда попали, прошло уже очень много лет… Я думаю, что ваших родителей уже давно нет в живых, потому что ваш друг Лео уже и сам стал стариком…

Мальчику хотелось заплакать, но он не мог, потому что его тело давно утратило способность что-то потреблять в себя или же что-то из себя исторгать. Он имел только то, с чем сюда попал. Ему очень повезло, что в ту ночь, когда он исчез навсегда, он уставший заснул прямо в кресле в гостиной старого родительского дома в джинсах и рубашке, и его отец, искавший до этого его три дня в лесу, заботливо перенес сына в кровать и уложил его, не переодевая. Иначе он бы все эти годы бегал по плоскости с парящим в воздухе временем в пижаме и ночном колпаке. Джон же никогда не надевал пижаму: он спал в том, в чем ходил днем, потому что у него было трое братьев и четверо сестер, и его маме было некогда ежедневно стирать каждому вещи. К слову сказать, его и искали не так, как первого мальчика – единственного сына в семье. Одним ртом в большой бедной семье стало меньше. Родные, конечно, погоревали приличия ради, а после вернулись к своим нескончаемым хлопотам и заботам.

– Ты спрашивал, давно ли мы здесь, – сказал мальчик в клетчатой рубашке, – но теперь я хочу спросить у тебя: давно мы здесь?

– Я думаю, что больше пятидесяти лет, – ответил Крис.

Мальчишки переглянулись. Оба выглядели опечаленными, но не проронили ни слова.

– А разве вас было не трое? – спросил Крис.

– Трое, – ответил Джон. – Еще был Том. Но его забрал тот, плохой.

– Почему?

– Том постоянно пытался связаться со своей мамой, и иногда у него это получалось. Один раз он даже сумел нацарапать на обеденном столе слово «мама». Я не знаю, как у него это выходило: он мог чувствовать и видеть свою маму и тот мир, из которого мы сюда попали. После этого плохой забрал его…

– Он его съел! – крикнул мальчик в джинсах.

– Не говори этого вслух, а то он и тебя заберет, – тихо сказал Джон.

– А у вас получалось видеть тот мир? – спросил Крис.

– Нет, – сказал Джон, – я не знаю, как это получалось у Тома…

– Джек… – прошептал Крис. – А вы видели других? Таких же, как и вы, которые проиграли… плохому?

– Мы знаем, где они, но мы не можем с ними общаться, – сказал парень «красная рубашка».

– Расскажите мне про ту девушку, которая позволила вам выйти из ваших домов. Как она выглядит?

– Странно, – сказал Джон. – Я не встречал никогда таких, как она. У нее длинные черные волосы, а еще она не разговаривает.

– Она немая?

– Я думаю, нет. Скорее всего она не понимает нас. Наверное, она из какого-то другого народа и не знает нашего языка. Но она единственная здесь, кто может свободно передвигаться, где и когда захочет.

– Кроме нас, – с гордостью сказал мальчик в джинсах.

– А где ее можно найти?

Мальчишки пожали плечами.

– Она может быть где угодно, – сказал Джон. – Плохой ее не трогает.

– Не хотите прогуляться? – спросил Крис.

– Мы только этим и занимаемся, – улыбнулся мальчик в клетчатой рубашке, – целых пятьдесят лет… – улыбка сошла с его лица. – Или больше. Я – Боб.

– А я – Крис.

Шли они долго – велосипеда в этой плоскости Крис не нашел, да он и не искал, знал, что бесполезно. Все вокруг напоминало ему кадры из какого-то постапокалиптического фильма: на улицах не было ни души, не было слышно никаких звуков, не летали птицы, не светило солнце – лишь мутное небо странного серого цвета нависало над их головами. Однако темно не было. Странное состояние тишины пугало Криса, но он старался не показать мальчишкам свой страх. Воздух, казалось, своим весом давил на деревья, отчего те выглядели понурыми. Крис не сразу заметил, что и он, и ребята были босыми. Это и неудивительно: ведь каждый из них попал сюда во время сна. Хорошо, что Крис не лег спать в одних трусах: на нем была белая футболка и синие шорты. Он наступил на сухую ветку: никакого шума под ногами не раздалось, больно тоже не было.

Они дошли до спортивной площадки. Внимание Криса привлекло какое-то движение на земле около турников.

– Я что-то видел, – сказал он мальчишкам, которые не желали останавливаться.

– Идем, – сказал Боб, – там ничего нет.

– Но я точно что-то заметил! – повторил Крис.

– Ты разглядел?

– Нет. Я видел только движение.

– Вот и не рассматривай, – сказал Боб. – Возможно, это плохой.

– Он следит за нами? – спросил Крис.

– Иногда. Обычно ему нет до нас никакого дела, он редко здесь появляется. Но сейчас, наверное, будет следить внимательнее.

– Как он выглядит?

– Когда как, – сказал Джон. – Чаще он ходит здесь, как здоровый жирный кот. Реже – сидит где-нибудь, как жаба. Мерзкое животное… Но пару раз я видел его настоящее лицо… – мальчик побледнел.