Каждый день толпа у окон немецкого Бюро пропаганды наблюдала за тем, как красные стрелки продвигаются всё глубже по территории Франции. Одна из них пересекла Сомму и повернула на юг, в сторону Парижа. Все говорили, что скоро наступление остановится. Никто не верил в возможную потерю Парижа.

По пути к Белле Гарриет прошла мимо окна Бюро. Ей не требовалось подниматься по Каля-Викторией или непременно идти по этой стороне улицы. Однако она пробралась сквозь толпу, бросила старательно равнодушный взгляд на стрелки и пошла дальше, вскинув голову.

Когда Гарриет вошла в гостиную, Белла воскликнула:

— Ну и что вы об этом думаете?

На мгновение Гарриет преисполнилась надежды, но восторг Беллы объяснялся исключительно ее успехом в роли Елены. Она просто хотела сообщить, что портрет Чемберлена с цветком Безопасности всё еще висел в клубе.

— Я позвала слуг и приказала немедленно его снять и поставить в туалете, лицом к стене.

Портниха принесла дамские костюмы; Белла заранее настояла, чтобы Гарриет пришла на эту финальную примерку.

Платье было сшито из дешевого белого тюля, из которого крестьянки шили себе блузки. Силуэт был выбран классический. Узнав, что все женские персонажи будут одеты одинаково, Белла ощутила недовольство. Ей хотелось сшить себе изящное атласное платье. Теперь же, примерив платье из тюля, она капризно выпятила губу и прошлась перед зеркалом своего гигантского гардероба, недовольно обдергивая лиф и юбку.

Портниха наблюдала за происходящим, усевшись на пол. Это была самая дешевая швея, которую Гарриет удалось найти, — хрупкое, истощенное создание, источавшее ароматы заплесневелого хлеба. Одна щека у нее была раздутая, другая впалая, словно у битого яблока, на желтом лице красовались усики. Когда Белла остановилась рядом с ней, она нервно вздрогнула, воздела руки и начала что-то говорить.

— Ну что я могу сказать… Мы будем напоминать толпу весталок, — объявила Белла, не обращая внимания на портниху. — У меня, разумеется, будет множество украшений, но остальные! Я даже не знаю.

— Вы собираетесь надеть украшения?

— Дорогая, я же Елена Троянская. Я королева.

Она повернулась к зеркалу боком, запрокинула голову и с величественным и задумчивым видом оглядела линию груди и свою обнаженную пухлую белую руку. Платье было изящнее и элегантнее многих английских нарядов.

— Думаю, здесь нужно добавить цвета. Кусок шифона. Большой платок, возможно. Голубой или, возможно, золотой. И какого-нибудь другого цвета остальным.

Лицо Беллы смягчилось, но Гарриет приуныла. Ее замысел теперь казался убогим и безвкусным. Ей казалось, что она испортила спектакль. Швея снова что-то сказала.