— Всё дело в новой Германии, — сказала какая-то женщина. — Никто не в силах ей противостоять.

Кларенс хохотнул.

— Стеффанески сейчас доволен, — сказал он. — Говорит, что уже достаточно наслушался о трехнедельной войне в Польше. Теперь надо задуматься о том, что Голландия и Бельгия капитулировали, а Англия покинула Европу, и всё это на протяжении восемнадцати дней. Он не дает Франции и недели.

— А вы что думаете? — спросила Гарриет.

— Не знаю, — протянул Кларенс, принимая задумчивый вид. — В прошлую войну немцы дошли до Марны. Французы бились как безумные, чтобы спасти Париж. Они ехали на фронт на такси, каждый парижанин вышел драться, и линия устояла. Это может повториться.

По мере того как они приближались к арке, толпа редела. Перед ними вдруг оказались три юные крестьянки, совсем девочки, в вышитых платьях и с цветами в волосах. Они принялись танцевать и что-то запели Кларенсу. Гарриет поначалу решила, что они попрошайничают, но в их голосах не было обычной для нищих мольбы, и они лукаво и дерзко поглядывали на нее.

— Что им нужно? — спросила она.

— Ну как же, они предлагают себя, — сказал Кларенс. — Это шлюхи.

— Не может быть. Они же еще дети.

Кларенс пожал плечами. Опустив голову, выпятив губу, он исподлобья глядел на девочек, которые танцевали перед ним — разбегаясь, вновь собираясь в группу и не переставая хихикать.

— Они куда веселее большинства крестьян, — со смехом заметила Гарриет. Кларенс фыркнул.

— Они еще не узнали жизнь.

— Странно, что они решили подойти к вам при мне.

— Еще неопытные. Не знают, как себя вести.

Понимая, что их обсуждают, девочки расхохотались, но вместе с тем начали поглядывать в поисках более перспективных кандидатов. Увидев неподалеку группу мужчин, они побежали к ним, попискивая, словно стайка скворцов.

— Забавно, — сказала Гарриет, думая о другом.

— Вы так считаете? — мрачно спросил Кларенс.

Они отправились в небольшой открытый ресторан. В кронах деревьев сгущались сумерки. Наступило время самых восхитительных вечеров — по-летнему теплых, но ароматных и свежих. Здесь, вдали от домов, был виден весь небесный спектр красок — от ирисово-синей полосы у горизонта до густого виноградного оттенка в самом зените. Над ними блистало несколько огромных звезд.

В саду играл маленький оркестр. Когда он утих, стало слышно, что оркестры в округе завывают и всхлипывают в ответ, словно птицы. Где-то неподалеку Флорика добралась до самой высокой ноты. Но музыка не приносила утешения. Гости оглядывали соседние столики, понимая, что все они здесь совершенно беспомощны перед грядущей катастрофой. Только влюбленным за отдельными столиками удалось укрыться в своих собственных мирах, неподвластных течению времени.