Немногим легче была жизнь тех невольников, которых турецкий ага, командующий в Белогроде, использовал для собственной службы, но таких счастливчиков было только несколько, и хотя их часто секли за самую лёгкую выдуманную вину, они не жаловались, потому что по крайней мере вдыхали воздух свободы и, хоть были в цепях, двигались, видели человеческие лица, небо над головой, свет Божий. Используемые внутри замка, они носили воду из источника у Лимана, расположенного в южной стороне, работали в каменоломнях недалеко от города для новых зданий, топили бани, находящиеся у входа в замок, и т. п.

Надбужанин, вылечившись от своих ран и немощи, как один из самых младших и самых сильных, был выбран вместо умершего водовоза и закован в кандалы, ещё ржавые от его крови. Эта такая тяжёлая участь показалась ему счастьем. Он вновь увидел свет, мог ходить, мог быть один, хоть минуту.

Только на ночь запирали несколько человек с ним вместе в подземелье, которое тянулось под замковым валом и выходило зарешечённым окном с двух сторон на Лиман, на противоположном берегу которого, отдалённом на полторы мили, белела маленькая башенка Хаджи-Дере.

Движение во дворах замка, вид войск, двора, немного более качественная еда и надежда на побег оживили пленника. Целые бессонные ночи он и его товарищи только совещались, как сбежать и куда. Вокруг татарская земля, примыкающая с моря клином; с одной стороны Лиман и Днестр, а за ними степь, со времён Сигизмунда I ещё называемая польской, но уже при его сыне постепенно занятая татарами для кочевья. В эту сторону побег был наиболее легким, и всё-таки он был переплетён с многочисленными трудностями и опасностями. Так как, предположив, что если узники преодолели бы полторы мили Лимана, с другой стороны нужно было ещё пробираться по голой пустыне, засеянной татарами, к Узу, то есть Днепру, к казакам и польским станицам, расположенным у границ. Эта степь на самом деле была изрезана глубокими ярами (балками), но в ярах кочевали татары Джедисаны, а на морском берегу стояли турецкие деревни и крепости.

Несмотря на такое количество трудностей, пленники мечтали только о свободе, которая, хотя побег осуществить было трудно, не была беспримерной. Но, во-первых, как преодолеть Лиман? На лодке. Откуда её достать? В любой день лодка могла быть замечена от Белогрода до Хаджи-Дере, а ночью легко заблудиться, заплыть на песочные мели, либо ветер может отогнать к Бугазам (ущельям), к Днестру, к морю.

Целая весна, лето, осень проходили на тяжёлой работе и ночных разговорах о свободе. Когда светила луна, запертые на ночь в подземелье узники все тиснулись к решётчатому окну смотреть на Лиман, на другой берег, который назывался польским, хотя по сути им уже не был.