– В лавке у грека сказали, я и пошёл, но ничего не нашёл, с пустыми руками вернулся.

– Ты у меня на примете, Тимофеев. Недозволенные разговоры с солдатами ведёшь, про землю и волю… Смотри, как бы тюрьмы спробовать не пришлось, – стращал Пыжов.

Чем больше и подробнее говорил фельдфебель, тем лучше понимал Тимофеев, что он ничего не знает о его подпольной деятельности, а говорит только со слов своих малоосведомлённых доносчиков.

Это успокоило Тимофеева, и он дал подвергнуть себя самому тщательному личному обыску. Фельдфебель приказал раздеться догола и лично перетряхивал одежду, сапоги и портянки.

– Успел-таки спрятать, сукин сын! – досадливо проговорил фельдфебель.

– Да побойтесь вы бога, Евсей Кузьмич! Скоро домой по чистой идти. Стану я во всякие противозаконные дела впутываться. Я себе, господин фельдфебель, не враг! Я не хочу зазря жизнь портить, – уверял Тимофеев.

– Проваливай спать, а про всякие смутьянские дела и думать не моги! Не то как раз угодишь в Сибирь, – пригрозил фельдфебель.

Внезапный обыск солдата ничего не дал, и Пыжов успокоился. А Тимофеев, вернувшись к себе на койку, стал обдумывать, как ему попасть к Дорохову в ближайшие дни.

Между тем в лазарете события развивались своим чередом. После ухода Тимофеева фельдшер тщательно завернул все полученные листовки и запрятал в сундучок с личными вещами. Начальник крепостного лазарета Доктор Спиртов и смотритель лазарета Найдёнов недавно производили осмотр всех помещений госпиталя, и трудно было ожидать, что такой осмотр скоро повторится.

Доктор Спиртов, стоявший во главе лазарета, был человеком весьма оригинальным. Врач-психиатр по специальности, по воле случая и благоусмотрению военного начальства оказался назначенным на должность начальника крепостного лазарета. Очевидно, начальство считало, что в Керченской крепости установлен такой режим, что неизбежно появление психических больных как среди солдат, так и среди офицеров. Поэтому в лазарет был направлен врач-психиатр. И ординатор психиатрического отделения Главного военного госпиталя в Петербурге оказался во главе керченского крепостного лазарета.

Спиртов как психиатр считал, что первопричиной любого заболевания является психическая травма, и поэтому всем поступающим больным назначал большие дозы бехтеревской микстуры и различные успокаивающие средства. Вслед за тем шло очищение желудка. Если и после этого больной не поправлялся, его начинали лечить простыми народными средствами, которые зачастую давали хороший результат. Смертность в лазарете была ничтожная, и Спиртов прослыл опытным терапевтом. Правда, офицерские семьи всё же воздерживались прибегать к помощи «психа», а попадавшие в лазарет офицеры – по большей части венерики, попросту лечились у фельдшеров, особенно у Дорохова, который считался хорошем венерологом и успешно пользовал господ офицеров. Смотритель лазарета Найдёнов, ведавший всей хозяйственной частью, больше всего заботился об экономии, которая неукоснительно шла в его карман; Спиртов же ничего не понимал в хозяйственных делах, да и не любил ими заниматься.