Плвач отрицал бормотанием.

– Всё бы я простил, но Накло!

Одонич пожал плечами и быстро вставил, расставляя широко руки:

– Накло! Накло! Он всегда принадлежал к Поморью!

– Кривоустый давно его завоевал и отнял у него. Он должен быть моим. Не отдаст по доброй воле, возьму силой.

Плвач сильно покраснел и два раза сплюнул, заикнулся, не хотел отвечать.

– Скоро прибудет Святополк? – спросил Лешек.

Плевок повторился и, прежде чем Одонич процедил ответ, вытер бороду и усы и, должно быть, с трудом находил голос.

– Не знаю, – сказал он, – приедет. Но когда? Дадут знать, я его давно не видел.

Удивлённый Лешек посмотрел на него.

– Кто же знает, если вы не можете сказать?

– Нужно послать, спросить.

Он немного осёкся.

– Святополк боится, ему донесли, что на него все рассержены, предубеждены, что для него прощения нет. Что же?

Боится?

И Одонич, не в состоянии спокойно устоять на месте, начал прохаживаться перед Лешеком, ища углов, куда бы плюнуть.

Он был смешан, не поднимал глаз.

– Владислав, – сказал Лешек, всматриваясь в него, – вы должны знать меня лучше Святополка, знаете, что я скорее склонен к прощению, чем к осуждению. Святополку тут нечего бояться, а если не появится, может больше бояться. Вы пошлите от себя к нему курьера, чтобы нас здесь напрасно не держал.

– Я? Я? – отпираясь, воскликнул Плвач. – Я? Нет! Вы пошлите, имеете право.

– Вы говорили, что он обещал прибыть? – спросил после короткого молчания Лешек.