Плвач, когда ему об этом говорили, смеялся и топал ногами.

– Мир будет, – говорил он своим, – когда я его в темнице запру, или прочь выгоню отсюда, потому что рядом со мной другого пана не потерплю.

VIII

VIII

В лагере в эти дни было веселей. Чуть белый день, уже люди у шинок толпами стояли, тот и этот подпевал. В шатрах шла игра в кости на пару с кубками. Дудки, кобзы и разные погремушки отзывались со всех сторон нестройными голосами.

Несмотря на старания тех, кто руководил лагерем, распоясанных людей уже трудно было сдержать. Лешек, когда ему жаловались, велел проявить снисходительность, говоря: «Пусть развлекаются».

Поэтому развлекались, необязательно невинно, потому что в окрестных костёльных деревнях сетовали на ночное насилие и разный разврат. Найти виновного в этой толпе было почти невозможно. Рыцарство не меньше их вытворяло, а среди рыцарей Лешека выделялся Яшко. У него был отдельный шатёр и его озорная дружина, с которой не расставался, а так как за собой имел отца Воеводу, заглянуть к нему и укрощать его никто не смел.

Чем дольше это продолжалось, тем больше была разнузданность. Напрасно Мшщуй сам и через своих людей на ближайшем дворе князя старался сохранить некоторый порядок.

Молодые люди, видя других безумствующих, сами также набирались охоты к распутству, выскальзывали из рук.

Не достаточно было лагеря; когда там строже начали следить, более распущенные выскальзывали по ночам и по утрам в Тжемешну, и там цистерцианцы жаловались, что в местечке устроили ад. Все легкомысленные мещане стягивались к лагерю, либо у себя открывали дома для людей из лагеря.

Воевода Марек, который обязан был людей из своих хоругвей сдерживать, смотрел на это сквозь пальцы. Яшко без доспехов, в лишь бы каком кафтане весь день или играл в кости и шутил или пил и слушал песенки. Здесь собирались все, кто недружелюбно относился к Одроважам. В разговорах часто заходили так далеко, что только прислушиваться было нужно, не подслушает ли кто чужой, не принадлежащий к кругу. Яшко явно высмеивал этот съезд и мнимый мир, какой тут хотели выковать, клянясь, что Одонич не выпустит из рук того, что взял, а Святополк…

Он не договаривал до конца, легко было подразумевать, что думал, так как знали, что он был его родственником.

Уже десять дней прошло на напрасном ожидании чего-то, о чём никто сказать не мог, придёт ли. О чём толковали в княжеских домах, понемногу знали, об этом очень не заботились. Тот и этот пришёл со слухом, поговорили о нём и тут же шли шутки и ирония.

Этот шатёр Яшки стоял немного позади Лешкова двора, так что от него мало криков долетало. Он был достаточно обширным, потому что его построили с другим, в котором жил Баран, большой друг Яшки и неисправимый игрок.