Павел Тихонович принял приглашение Василя отметить поступление на службу дружеской пирушкой. Они зашли на квартиру к Лучникову, прихватили с собой Татьяну и поспешили к ближайшему ресторанчику «Винер Гринциг». По плотному полотну зонта постукивали капли. Сильный балтийский ветер задувал, осыпал ими щёки. И Павел, следуя за супругами, с грустью думал, что лишь низкая дождевая облачность и приближающийся ураган помешали противнику снова нанести авиаудар по столице. «Бабушкино лето» (так именовалось здесь русское бабье лето) оборвалось в одночасье. Холодная сырость заставляла ёжиться, вид вечерних улиц стал неприютен. Красными ранами пятнали тротуар листья клёнов. Обострённей ощущалось одиночество. Это, главным образом, и побудило Павла «посидеть» с Лучниковыми.

Зал ресторана был тесен, очень напоминал австрийскую таверну. Не случайно и назван он в честь венского предместья! За тяжёлыми дубовыми столами высились дощатые стулья, потолки и стены украшали искусственные виноградные гроздья. Кельнер, извинившись, проверил у посетителей продуктовые карточки и лишь затем принял заказ. Павел остановил выбор на «вюрстхен», длинных сосисках с капустным гарниром, шнапсе. То же попросил и Василий. А Татьяна захотела бокал светлого «Кромбахера» и сухарики. Выпили за встречу и начало совместной службы.

— Как грустно всё случившееся с нами. Раньше заказывали свиную ногу, айсбайн, а теперь довольствуемся малым, — произнесла Татьяна, отхлебнув пива. — Надежды на возвращение в Россию рухнули.

— Вот такие монологи я слышу каждый вечер, — с наигранным страданием проговорил Василий, наклоняясь к Павлу. — Женская логика неопровержима и... малоумна!

— Не рисуйся! — жёстко бросила жена.

— Какая, к чёрту, рисовка! — обозлился Василий, наполняя рюмки шнапсом. — Тебе мерещится апокалипсис. Да, положение хуже некуда. Но мы ищем выход! Сегодня я узнал... Вам, мне близким людям, сообщу. Гиммлер принял Власова. И пообещал помочь с формированием двух дивизий РОА, усилить их авиацией и танками. Послезавтра, 14 ноября, в Праге намечен учредительный съезд Комитета освобождения. Будет принята своеобразная власовская библия. Шкуро считает, что скоро и казачьи полки перейдут в подчинение Власова.

— Я никогда не пойду на службу ж красному генералу-перебежчику. Подчиняться бывшему большевику? — с пренебрежением спросил Павел.

— Позволь возразить! — Лучников, доставая портсигар, любовно покосился на свой погон с двумя голубыми просветами на серебряном поле и тремя крупными звёздами. — Мы дослужились до штаб-офицерского чина. Оба войсковые старшины! И полное право имеем мыслить вслух и принимать любые решения самостоятельно. Конечно, и меня не прельщает РОА. Мужичьё! Однако согласись, у нас — общий вриг. Власов пользуется среди красноармейцев популярностью. При открытом столкновении с РОА сталинские дивизии благодаря нашей пропаганде поддержат Власова и перебьют комиссаров! Война может принять обратный ход!