Никак не мог привыкнуть Тихон Маркяныч к голым камням и белёсой пыли городских улиц. Нудился, горевал. За три недели пребывания здесь выучил, однако, несколько местных слов и выражений. И наладился посещать бойкий итальянский базарчик. Смело вступал в торг с горцами-скотоводами. По этой причине и вышел непредвиденный казус. Заприметил было Тихон Маркяныч обрезную телятинку. И вступил с её хозяином, сухощавым носатым кудряшом, в беседу.

— Ло прэндо! — твердил старый казак, как научила соседка по жилью, бывшая ростовская учительница. — Уно марка![73]

— Но! Но уно, си — куатро! — мотал головой, не соглашался торговец, загибая и показывая четыре пальца.

— А я тобе гутарю: за одну марку! Уступи, чернявый! Как энто по-вашенски... Су! Дай![74] Оно точно так и у нас: давай! Не жадуй, дядька!

Тихон Маркяныч протянул чернокудрому руку для пожатия. Но её на лету, по-собачьи, перехватил стоящий сбоку большеголовый мул и больно прикусил! Хозяин треснул его кулаком, отогнал. А старый казак, слыша сочувствующий смех итальянцев, рассвирепел:

— Ах вы, мандолисты чёртовы! Ишо надсмехаетесь?! Человеку погано, а им хаханьки. Комедь тута устроили!

Он отвернул рукав рубашки и показал с сердитым лицом три кровоточащих отметины. Доброглазая девушка, что-то протараторив, повела старика за собой. Строголикая фельдшерица отнеслась к чужеземцу довольно небрежно, лишь помазала укусы зелёнкой. Вернувшись домой, Тихон Маркяныч объяснил снохе и соседям:

— Об каменюку спотыкнулся, упал. Не земля кругом, а кальер! Именья — одни каменья. Заперли нас, черти, сюды, не сами явились. Слышка была, поселили кубанчур на плодущие угодья. Аль мы хужей? Чем нам займаться? На балалайках трындыкать?

Денька через два Звонарёва разыскал троюродный брат Илья, урядник 2-го Донского полка, с кем прошлой весной на Украине хоронили деда Дроздика. Тихон Маркяныч также обрадовался добру молодцу, явившемуся с корзиной крупного тёмно-лилового винограда.

— Поедем со мной! Я приглашаю, — стал соблазнять Илюшка, одетый в новёхонький мундир, окуривая земляков крепким винным духом. — Сколько тут до Торченто, где наша сотня? Полдня езды. Кобыла и телега у вас есть. Нарежете винограда и себе, и на продажу...

Поездка в неизведанную сторону, где гнездились партизаны, пугала Василия Петровича. Но раздухарившийся родич так убеждал, клялся, что «уничтожили всех партизан в округе», что ключевцы прельстились даровой поживой. В довершение всего, Илья заговорщицки поведал:

— И дельце одно нагорело! Помочь надо... Выручите — хорошо заплачу.