Походный атаман Доманов задружил с обергруппенфюрером СС Глобочником, командующим войсками вермахта в районе Адриатики. И полновластно воцарился в Стане! Любой офицер, высказывающий собственное мнение, вызывал у Тимофея Ивановича неприязнь. Зачем лишние проблемы, головоломки? Ведь, надо согласиться, ему «грамотёшки не хватало», не доводилось командовать такой тучей народу! Вдобавок ко всему недоверчив был до подозрительности, самонадеян — до крайности. Частенько русскую историю в разговорах вспоминал, Ивана Грозного...

Вот и отстранил от должности начальника штаба опытнейшего полковника Кравченко, коль скоро он осмелился в отчёте ГУКВ критиковать Доманова за сумбур в принятии решений. На его место назначил Стаханова, особо проявившего себя в организации встречи атамана Краснова, но отнюдь не в ратном деле. Коломутил казаков слушок, что новый начштаба не уральский казак, как представлялся, а бывший сотрудник НКВД на Ставрополье. И в этой молве могла быть доля правды, поскольку и Доманов-то завхозничал в Пятигорске! Немаловажен доподлинный факт: в есаулы Стаханова произвёл ещё атаман Павлов незадолго до гибели. А спустя всего две недели именно Доманов дружески присвоил следующее звание — войсковой старшина. Небывальщина? Нет, похоже, чья-то твёрдая воля. Она просматривалась и в том, что не отреагировал походный атаман на обращение казаков Грушевской станицы, узнавших в редакторе становой газеты Болдыреве... большевистского председателя комбеда! Как поднять на редактора руку, если в каждом номере Доманову пели аллилуйю, восхваляя с беспримерным бесстыдством и рвением? Тёмные, неведомые личности крутились возле «батьки». Среди них не раз узнавали «советчиков». Но все петиции правдолюбцев пропадали бесследно...

Плоды каштана маленькими смугло-зелёными ёжиками раскатились по мостовой, стиснутой домами. Двухэтажные, серокаменные, они сплошь тянулись по обе стороны улицы. Неприглядный, суровый вид придавали этим строениям глухие стены. Большинство итальянцев жило нелюдимо. И далеко не всегда были открыты ставни на окнах вторых этажей. Зато отливала на солнце красная черепица крыш, башенок католического собора. Шпиль на его макушке был виден не только с площади у городской ратуши, но и с окраины Алессо, где в здании школы портных приютились Шагановы, Звонарёвы и другие донские беженцы. Городок этот покоился на дне долины, рассекаемой быстроводной Истрией. Река огибала западную окраину и сваливала к югу, ныряя под мостом, соединяющим шоссе Джемона — Толмеццо, а затем растекалась, охватывая восточный край болотистым рукавом.