В это время фотограф сделал снимок премьера, и все стоявшие рядом вздрогнули. Резкая вспышка холодного огня — её нельзя было не заметить. Гирс сразу обратил внимание на то, что рядом с фотографом стоял помощник, который, и это было видно сразу, не помогал ему, а следил, кто направляется к Столыпину. Взгляд у помощника был оценивающий. “Молодцы, усилили охрану”, — подумал Гирс.

К Столыпину стали подходить знакомые, но Пётр Аркадьевич был несловоохотлив, разговор не завязывался, и кружок постепенно таял.

Перевалило уже далеко за пять часов, а государь всё не появлялся. Из Святошино передали, что он ещё не вернулся с манёвров.

Чтобы отвлечь премьера от грустных мыслей, Гирс стал рассказывать о местных делах. Столыпин слушал его безучастно, пока речь не коснулась землеустроительных работ по расселению на хутора. Тут он оживился, и они беседовали до той минуты, пока не приехал государь.

Государь со своими детьми появился с опозданием в полтора часа. Столыпин встретил его внизу, перед лестницей, и прошёл в ложу рядом с царской. Охрана, стоявшая возле премьера, в том числе и помощник фотографа, мигом окружили государя и его семью, забыв о министре внутренних дел.

Смотр потешных и скачки на императорский приз на киевском ипподроме прошли благополучно и закончились около восьми часов вечера. Предстояло последнее мероприятие дня — парадный спектакль в городском театре.

Съезд приглашённых начался к девяти часам вечера. В честь высокого гостя давалась опера “Сказка о царе Салтане”.

На театральной площади и прилегающих к ней улицах стояли наряды полиции, у наружных дверей — полицейские чиновники, проверявшие билеты. В зале собиралось избранное общество. Простой обыватель на представление попасть не мог.

Из воспоминаний А.Ф. Гирса:

“Я лично руководил рассылкой приглашений и распределением мест в театре. Фамилии всех сидевших в театре мне были лично известны, и только 36 мест партера, начиная с 12 ряда, были отправлены в распоряжение заведовавшего охраной генерала Курлова для чинов охраны, по его письменному требованию. Кому будут даны эти билеты, я не знал, но мне была известна цель, для которой они были высланы, и этого было достаточно. В кармане у меня находился план театра и при нём список, на котором было указано, кому какое место было предоставлено”.

Несерьёзно воспринявший информацию о готовящемся покушении, Столыпин тем не менее приехал к боковому подъезду театра в автомобиле, а не конным экипажем, как намечалось ранее.

Это, пожалуй, была единственная мера предосторожности, предпринятая охраной.