— Пётр Аркадьевич, что это за крест у вас на груди, точно могильный?

Известная своим злым языком, она хотела уязвить премьера. Накануне она распустила слух, что дни его премьерства сочтены, показывая тем самым свою близость ко двору, где она всегда первой узнавала новости.

Сидевшие в ложе испуганно переглянулись.

Совершенно спокойно Столыпин ответил:

— Этот крест, как вы заметили, почти могильный, я получил за труды Саратовского местного управления Красного Креста, во главе которого я стоял во время японской войны.

Сохраняя выдержку, он прошёл вперёд.

А тут как раз на ипподром прибыл из оперного театра киевский губернатор А.Ф. Гирс, проверявший, как идёт подготовка к приёму государя.

— Прошу вас, — обратился он к Столыпину, услышав колкость дамы, — прошу вас, Пётр Аркадьевич, пройдите, пожалуйста, в ложу.

— Это ложа государя, — ответил тот. — Вы же знаете, без приглашения министра двора я в неё войти не могу.

Сказав это, Столыпин стал спускаться с трибуны по лестнице, направляясь к площадке, занятой приглашённой публикой. У барьера он остановился. Сидевшие мужчины в штатском поднялись с мест и окружили премьера полукольцом на расстоянии двадцати шагов.

Столыпин спросил у губернатора:

— Скажите, кому принадлежит распоряжение о воспрещении учащимся-евреям участвовать тридцатого августа наравне с другими в шпалерах во время шествия государя с крестным ходом к месту открытия памятника?

Гирс ответил, что такое распоряжение сделал Зилов, попечитель киевского учебного округа.

— А чем он это мотивировал?

— Он считает, что процессия имеет церковный характер и потому необходимо, по его мнению, исключить из неё евреев и магометан.

Столыпин не скрыл своего недовольства:

— Отчего же вы не доложили об этом мне или начальнику края?

— Дело в том, что в Киеве находится министр народного просвещения. От него зависело отменить или не отменять распоряжения попечителя округа.

Столыпин возразил:

— Министр ничего не знал. К сожалению, государь узнал о случившемся раньше меня. Его величество крайне этим недоволен и повелел мне примерно взыскать с виновного. Подобные распоряжения, которые будут приняты как обида, нанесённая еврейской части населения, нелепы и вредны. Они вызывают в детях национальную рознь и раздражение, что недопустимо, и их последствия ложатся на голову монарха...