Второго сентября, во второй половине дня, никаких улучшений у больного не произошло, — так написал видный советский историк. Но это было не так. По мнению трёх врачей, дежуривших возле раненого Столыпина, в течение 2 сентября состояние его считалось удовлетворительным — внутреннее кровотечение остановилось, пульс и температура были нормальны, и медики полагали, что первые последствия ранений счастливо ликвидированы.

Из серой тетради:

“Профессор Г.Е. Рейн считал, что после благополучного ликвидирования первичных последствий ранения явилась надежда на возможность выздоровления раненого, о чём и было доложено государю. Первые сведения о том появились в печати. Но, как известно, раны в полость живота самые тяжкие и опасные. В этом случае предстояло заживление раны печени и брюшины, чреватое всякими осложнениями. В тех случаях, когда рана заражена частицами одежды, занесёнными пулею в глубину пулевого канала, всегда предстоял воспалительный процесс, более или менее тяжкий и опасный для жизни, в зависимости от силы и характера инфекции”.

Узнав о ранении мужа, Ольга Борисовна первым делом дала профессору Цейдлеру телеграмму в столицу с просьбой срочно выехать в Киев.

Не все обратили внимание на чёткий поступок жены Столыпина, посчитавшей, что первым делом в Киев надо направить опытного хирурга, своего человека, которому можно довериться.

Третьего сентября, утром, в Киев из Петербурга прибыл известный хирург профессор Цейдлер. Осмотрев Столыпина и выслушав коллег, он не высказал никакого мнения, но оптимизма не выразил, и это склоняло к мысли, что смотрел он на ход болезни мрачно. Цейдлер сказал только:

— Пулю всё же надо доставать.

С профессором Цейдлером медики не спорили. Все знали, что его боготворит семья Столыпина. Он пользовал детей премьера после взрыва на Аптекарском острове, ему доверяли, с его мнением считались.

Цейдлер сам удалил пулю, и Рейн показал её Столыпину. Обычно раненые, увидев подобный осколок, радуются — удаление пули внушает им оптимизм. Но Пётр Аркадьевич радости не выказал.

3 сентября ему стало хуже.

Возле него, как и в предыдущие сутки, находились профессор Волкович и четыре врача, нёсшие дежурство по очереди круглые сутки.

— Мне кажется, что появились признаки воспаления брюшины, — встревоженно заметил Рейн.

— Да, вполне возможно септическое заражение организма, — ответил Цейдлер. — Это очень плохо.

В первые же дни после покушения в Киев приехали родственники Столыпина, братья Ольги Борисовны Алексей Борисович и Дмитрий Борисович Нейдгардты, сенаторы. Нейдгардты обратились к Коковцову с просьбой, не теряя времени, поручить следствие ответственному лицу, желательно сенатору, но ни в коем случае не министерству внутренних дел и не прокуратуре. Их поддержал министр юстиции Щегловитов, примчавшийся в Киев.