Священного Воителя! Помните, это он заповедовал доблестному монгольскому воинству завоевать весь мир!

Тула-Бука аж хрипел от ярости и брызгал слюной.

Слова царевича поддержали громкими гортанными воплями огланы и нойоны. Некоторые из них вскочили со своих мест и, потрясая кулаками, выразили своё одобрение.

— Мы пойдём на угров двумя путями, — немного успокоившись, продолжил Тула-Бука. — Два наших тумена ворвутся в землю наших врагов через ущелье у Синей Воды. Их поведу я сам. Два других тумена возглавит доблестный Ногай. Они пойдут на Трансильванию. Наши орды раздавят угров, этих кипчакских прихвостней, этих недобитков, как жалких букашек, как трусливых зайцев! Боярин! — указал он грязным перстом на Варлаама. — Поедешь впереди. Будешь указывать дорогу. Оглан Тогрулджа! — окликнул царевич одного из своих приближённых, рослого, сутулого богатыря в начищенной до блеска броне. — Встанешь во главе ертаулов!

— Да будет так! — хором возгласили огланы, нойоны и беки.

Все кланялись, одни — раболепно, другие, как Тогрулджа и Ногай, лишь слегка наклонив головы.

«Ну вот. Будешь, боярин, заодно с татарами Угрию зорить. Вот до чего дожил! Слушаю эту глупость о завоевании мира! Валяюсь в ногах у грязного степняка, весь в его власти, в его воле! И нет в душе ничего, кроме жуткого страха и отчаяния!» — Горько и страшно было у Варлаама на душе, когда он, как и прочие, покинул шатёр Тула-Буки.

Не обрадовало его даже внезапное появление Тихона, спрыгнувшего с одного из окружавших лагерь обозов.

— Друже! — восклицал довольный Тихон. — Вот и снова вместях мы!

Оживлённый приятель тряс хмурого Низинича за плечи. Варлаам натянуто улыбался, слушая его.

— У нас во Владимире переполох. Ну, послал князь людей ратных, как уговорено было, мунгалам в помочь. Возле Львова повстречали рать Телебугину... — бодрым голосом начал повествовать Тихон.

— Там, верно, тоже сёла и хутора грабили ордынцы, — мрачно заметил, прерывая его, Низинич.

— Не без того, ясно дело. — Тихон насупился, улыбка вмиг исчезла с его пухлых уст. — Но, по правде говоря, на угров вельми зол я.

— Из-за Матрёны?

Тихон молча кивнул и с унылым видом опустил голову.

— Меня вот в передовой отряд царевич поставил, — перевёл разговор на иное Варлаам. — Может, и ты со мною?

— И вправду! — сразу вновь оживился Тихон. — Вместях, рядом — оно завсегда лучше! Я пойду, воеводу Павла упрошу!

Он заскочил обратно на телегу, крикнул что-то своим, затем, на ходу пристёгивая к поясу саблю, опять спустился наземь и помчался к одному из шатров на окраине стана.